Алхимики Лума полностью

— Конечно. — Его рука обвилась вокруг бока, касаясь места его самого глупого поступка за все время пребывания на Луме. Он рисковал как минимум порвать схемы, а в худшем случае — погибнуть. Кварех размышлял, что было бы страшнее. Он мог бы быть эгоистом и сказать, что погибнет сам. Но если бы он сказал это даже самому себе, слова были бы пустыми и лишенными убежденности. В планах Новы, Лума и Дома Син его высшей целью было передать схемы Философской Шкатулки повстанцам, создающим новое сопротивление в Гильдии Алхимиков. Это стало бы катализатором куда более значительных и долговременных перемен, чем его блуждания по залам поместья Син. — Когти Леоны пронзили мое сердце.

Арианна была заметно удивлена этой новостью. Она долго обдумывала ее.

— Значит, рыжую суку зовут Леона?

Кварех не смог удержаться от смеха.

— Быстро же ты соображаешь. Хотя в Доме Син мы зовем ее «Королевской Сукой». Моя сестра придумала это короткое имя.

— Я могу это понять. — Ари усмехнулась, и ее ровные зубы ничуть его не смутили.

— Я не удивлен. Я могу представить, что вы обе поладите. Вы похожи, — признался он.

Ари рассмеялась.

— Сомневаюсь, что на свете может быть больше одной женщины, похожей на меня. Иначе я бы опасалась за этот мир.

— К счастью для всех нас, она не от мира сего.

Арианна рассмеялась. Смех был тихим и придыхательным, чтобы не разбудить спящих. Звук был отнюдь не красивым. Но он был искренним, и это придало ему некую искру, напомнившую Квареху о той Арианне, которую он видел, когда пил от нее. Потенциальная, пьянящая, искрящаяся жизнью в каждом движении.

— Мне нравится попытка остроумия, Кварех. Не отказывайся от нее.

Меня снова повысили с простого «Дракон».

— Ты так и не ответила на мой вопрос. — Он храбрился, исчерпывая ее добрую волю к нему.

— Не ответила, — мягко согласилась она. — Я больше беспокоилась о Флор, чем о тебе. Именно она настояла на том, чтобы я сосредоточилась на твоем исцелении, а не уделяла внимание ей.

Ему не следовало ожидать иного. Их отношения с самого начала были прочными. Он будет вращаться вокруг ее ненависти к Драконам, а ее эмоции не позволят ему переступить ее внутренний порог. Его путь определялся идеальным напряжением ее настроения, ее глаз, ее лица, ее рта, самого ее существования, в котором он находился.

— Но я рада, что она это сделала.

Это высказывание было настолько слабым, что он почти попросил ее повторить его. Нежное и чистое, как воды озера Шина, это было то, что он никогда не мог себе представить, что может исходить от нее. Ему захотелось услышать это еще раз. Ему тут же захотелось узнать, что заставило ее говорить так бесконечно. Он был так очарован этим, что Кварех даже не задавался вопросом, почему.

— А теперь подежурь и разбуди меня, если что-нибудь услышишь. — Арианна прислонилась затылком к стене и закрыла глаза.

— Ты можешь мне доверять.

— Похоже на то.

Эти слова должны были привести его в восторг. Но в них прозвучала тяжелая нотка скептицизма, которая не позволила им прозвучать с тем же блеском, что и ее предыдущее заявление. Она отозвалась в спасенном ею сердце и бросила тень сомнения на все, что было между ними.

25. Леона

— Итак, каков план? — Камила оттолкнулась ногами от края крыши, где они решили посадить свои планеры. Она ковыряла в зубах одной из крошечных косточек от пальца Фена, на котором они вымещали свое разочарование.

— Я все еще работаю над этим, — призналась Леона, к своему большому неудовольствию. Вся ночь была одной катастрофической неудачей за другой. Леона была достаточно горда, чтобы испытывать неутолимое желание исправить ситуацию с помощью сладкого раствора мстительной ярости. Но она не была настолько глупа, чтобы броситься в бой при первой же возможности.

Это был дом Белого Призрака. У нее были все преимущества в мастерстве и союзниках. Леона досконально изучила Лум, как и полагалось. Но применить знания на практике всегда труднее, чем их получить.

— Почему она помогает Квареху? — размышляла она вслух.

— Кто? — Камила напомнила Леоне, что не может читать ее мысли.

— Белый Призрак. — Леона начала размышлять вслух. — Она — самопровозглашенный враг всех Драконов. Бледный человек в Дортаме сказал, что она возьмется за любую работу, если она каким-то образом затронет интересы Дракона или Драконов.

Камила хмыкнула в знак согласия, потирая вздувшийся живот. Плоть Фена тоже не нравилась Леоне. Хотя убийство приносило удовлетворение; по крайней мере, серые люди были полезны.

— Так зачем помогать Квареху? Он определенно Дракон…

— Несомненно.

— И он действует только в интересах своего Дома Драконов.

— Могут ли они пересекаться с ее интересами? — размышляла Камила. Женщина была умна. Детали их миссии были известны только в общих чертах, и Камиле не нужно было знать все факты, в которые была посвящена Леона. Но она вполне могла работать с пробелами. — Чего Син хочет больше всего на свете?

— Власть, их «цели превыше идеалов», трон.