Поборников мира до сих пор мучает вопрос: почему Джонсон развязал эту войну (помимо давнишнего намерения нашего правительства расширить сферу своего влияния в Азии)? Главная причина, по-моему, — безудержное желание президента явить миру твердость своего характера и спасти свою репутацию. Когда Джонсону доложили о неизбежном крахе сайгонской армии и правительства, как раз в канун эскалации войны, он, как известно, заявил: «Я отказываюсь быть первым президентом, проигравшим войну». Его ничуть не трогало, справедлива ли эта война, послужит ли она интересам нации. Когда стало ясно, что наше вторжение обречено на провал, он поклялся, что никогда «не побежит с поджатым хвостом». Джонсону принадлежит и высказывание о том, что нет для него зрелища отраднее, чем звезды и полосы американского флага, реющего над чужой землей.
Думается, такого рода «зарвавшийся» патриотизм более чем неуместен в мире, начиненном ядерным оружием, это — преступное, чудовищное самомнение. Мир до тех пор будет в опасности, пока народы всех стран не уразумеют сущность этого «патриотизма» и, вместо того чтобы приветствовать руководителя, исповедующего подобные взгляды, не заклеймят его.
Подведем итоги войны во Вьетнаме на данном этапе: израсходовано сто миллиардов долларов, погибло сорок тысяч молодых американцев, убито около миллиона вьетнамцев, осиротели или же разлучены с близкими сотни тысяч детей, которым никогда уже не оправиться от пережитых потрясений, четыре года, как над нами нависает угроза ядерной войны, — а все потому, что Линдон Джонсон не желает признать поражение американской политики силы. И, конечно же, тяжесть вины за это ложится также на его предшественников, советников, конгресс и весь американский народ.
Вьетнам — не случайная ошибка американской внешней политики. Если американцы хотят избежать повторения подобных ошибок, они должны уяснить: толчком к развязыванию войны во Вьетнаме явилось стремление Соединенных Штатов к мировому господству. В 1953 году, когда мы оплачивали восемьдесят процентов расходов на содержание в Индокитае французской армии, то есть за год до окончательного поражения французов, которых мы сменили, президент Эйзенхауэр сказал: «Предположим, мы потеряли Индокитай… К нам перестанут поступать олово и вольфрам, представляющие для нас огромную ценность.. Поэтому когда США голосуют за предоставление Франции четырехсот миллионов на ведение этой войны… мы голосуем… за нашу мощь и возможность получать все необходимое из богатств Индокитая и Юго-Восточной Азии». В 1954 году еженедельник «Ю. С. Ньюс энд Уорлд рипорт» опубликовал статью под заголовком «Почему США идут на риск войны ради Индокитая: это ключ к контролю над всей Азией». В статье подчеркивалось: «Победителю Индокитая достанется один из богатейших регионов мира.. США намерены удержать его любой ценой».
Мы, американцы, привыкли считать себя добросердечным народом, который следует принципу «живи и давай жить другим», который достаточно богат, чтобы не посягать на чужое добро, и более чем великодушен, если надо помочь другим народам, попавшим в беду. Отчасти так оно и есть, правда, мы перестаем видеть за этим экспансионистские устремления и агрессивность наших военных, промышленных и финансовых кругов.
Между тем американская внешняя политика всегда отличалась агрессивностью. Мексиканская война 1848 года — не что иное, как предумышленная попытка присоединить к США две пятых территории этой страны. Испано-американская война спровоцирована американцами скорее из соображений стратегического, финансового и политического характера, чем из сочувствия к кубинским революционерам. Докфина Монро вовсе не означала защиту Латинской Америки, как нас учили в школе. То было предупреждение всем европейским государствам, что в Западном полушарии мы будем господствовать одни, в чем, собственно, мы и преуспели как с точки зрения экономики, так и политики. Временами мы ощущали необходимость нашего военного вмешательства — в Мексике, Никарагуа, Гаити и Доминиканской Республике. В других же странах всячески поддерживали желательные для нас перевороты и особенно беззастенчиво вели себя, захватив контроль над зоной Панамского канала.
После второй мировой войны Америка значительно укрепила свое военное, политическое, финансовое и индустриальное могущество. Благодаря созданию НАТО она установила военное господство в Западной Европе. На территории тридцати иностранных государств разбросаны тысячи американских военных баз. Америка располагает филиалами своих корпораций во многих странах, более того, она завладела там целыми отраслями промышленности. В результате мы контролируем экономику этих стран, что — наряду с усилением нашего политического и культурного влияния — представляет для них немалую угрозу.