Еще одна причина кроется в нашем непоколебимом убеждении, что в Америке всякий может разбогатеть или заполучить большой пост. Искателям высоких должностей и издателям всегда удавалось вызвать у обывателя страх перед коммунистами и социалистами: они-де — заговорщики, которые только и мечтают, как бы отобрать добро у тех, кто нажил его своим горбом, и раздать неумехам и завистникам.
Антикоммунистическую истерию использовали и раздували многие рвущиеся к власти политики.
Вряд ли кто из либералов старшего поколения позабудет кошмарную эпоху сенатора Джозефа Маккарти, который начал с того, что голословно обвинил в сочувствии коммунистам сотни чиновников госдепартамента, а кончил тем, что запугал и государственного секретаря Даллеса, и сенат Соединенных Штатов, и президента Эйзенхауэра. Что еще ужаснее — подавляющее большинство американцев верили его обвинениям и одобряли его противозаконные акции. Он самолично лишил миллионы своих сограждан права вступать в какие-либо организации, кроме официально признанных, — и по сей день американцы все еще не обрели ни этого права, ни былого своего мужества.
Комиссия палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (ныне — комиссия по вопросам внутренней безопасности) на протяжении десятилетий разъезжала по городам страны и, не приводя никаких доказательств, публиковала списки тех, кто подлежал проверке: подразумевалось, что они коммунисты или их «попутчики». Зачастую этого было достаточно, чтобы попавших в списки увольняли с работы. Комиссия почти никого и ничего не разоблачила и мало что внесла в законодательство страны. Целью ее было запугать и заставить замолчать людей, исповедующих неугодные ей идеи. Хотя деятельность комиссии целиком и полностью противоречила конституции, она долгое время получала широкую поддержку в конгрессе — показатель того, как глубоко параноический недуг поразил американский народ. Две подобные комиссии работают и в сенате.
Федеральное бюро расследований также внесло свою лепту в искоренение нашей духовной свободы и наших политических свобод. Стараниями Эдгара Гувера, чьи официальные заявления свидетельствуют о том, что он не понимал сути демократической формы правления, ФБР поддерживало страх перед коммунистами и их «попутчиками». Тщательный анализ показывает: те, кого он именовал попутчиками, не имели ни малейшего отношения к коммунизму. Просто это были либералы и радикалы, взгляды которых он не одобрял.
Наша страна превратилась в полицейское государство. Пока что сознают это только те, кто сам подвергался репрессиям: борцы за расовое равноправие, участники антивоенных демонстраций, недовольные существующими порядками студенты. Конгресс же проводит законы, согласно которым отстаивать дарованные конституцией права — преступление. Инквизиторы из конгресса преследуют протестующих за их убеждения. ФБР ведет за ними слежку. Полиция избивает и сажает в тюрьмы. Негры — борцы за гражданские права до тех пор томятся в тюрьмах, пока за них не внесут установленный судьями неслыханно высокий залог. Жертвам полицейских зверств предъявляют ложные обвинения в нападении на полицию. У меня есть близкие друзья, которые испытали это на себе.
Все больше американцев — в том числе и я — приходят к убеждению, что империалистическая внешняя и деспотическая внутренняя политика ввергают страну в состояние глубочайшего кризиса. Если мы правы и если правительственным чиновникам удастся заткнуть нам рот — катастрофа не за горами.
Некоторые факторы нашей истории и особенности национального характера дают, как мне кажется, объяснение, почему мы с такой легкостью взяли на себя роль мирового жандарма. Волна за волной, нашу страну заселяли люди, у которых достало твердости и отваги порвать с прошлым и устремиться навстречу превратностям судьбы. Мы грабили, предавали и убивали индейцев. Скверно принимали новых иммигрантов. Постоянно оскорбляли и унижали негров, изредка линчевали их, убивали, обстреливали их церкви. На фронтире[78] человек полагался лишь на свои пистолеты, а правосудие вершили линчеватели; эти беззакония по сей день вызывают у нас восторг. Мы привыкли неделями смотреть мультфильмы и веселиться при виде того, как наши меньшие братья падают с огромной высоты, сгорают в огне, расплющиваются, взрываются. Двадцать лет подряд взрослые и дети смотрят и не могут насмотреться на зверства, показываемые по телевизору.
В магазинах продается все больше и больше военных игрушек. Кривая преступности (в том числе среди несовершеннолетних), вот уже четверть века непрерывно ползущая вверх, и не думает останавливаться. На трех из последних пяти американских президентов совершены покушения. Весть об убийстве Джона Кеннеди вызвала в некоторых школах ликование.
Словом, мы всегда были грубоватым народом, и наша агрессивность вскармливалась успехами наших же агрессивных действий. Двадцатый век принес с собой отказ от викторианской стыдливости и решимость не скрывать более свои низменные инстинкты. В довершение на нас обрушился поток зверств с телеэкранов.