— ...Ну что, вы обдумали мое предложение? — поинтересовался герцог, когда ему
развязали рот и руки следующим вечером. Меню было все то же: каша с кусочками мяса.
— Извиняйте, господин герцог, — ответил Родерик. — Не выйдет у вас, нас перекупить-
то.
— А что ж так?
— Мы честные гномы... и люди. На том и стоим.
— Две тысячи.
— Нет, — покачал головой Родерик. По лицам остальных было видно, что они
придерживаются такого же мнения.
— Извиняйте, конечно, но нету у нас к вам никакого доверия. Ни малейшего. — Родерик
покачал головой. — Кроме того, договор — это... — Гном развел руками: —...это договор. Все мы
золото любим, но слова своего нарушать не станем. Слыхали, можбыть, такую поговорку: слово
гнома — крепче камня?
Рот герцога искривился в усмешке:
— Как будто бы не было случаев, когда гномы свое слово нарушали...
— Ну, можбыть, и были такие случаи, — нахмурился Родерик. — Только вот ни в одном
разе, ни к чему хорошему ето не приводило. Да и что с того, что нарушали? Не знаю про то
ничего, и знать не хочу. Главное — я свое слово держу, и сподвижники мои — также.
— Считайте, господин герцог, что мы наивернейшие подданные нашего наилюбимейшего
короля, — усмехнулся Янган.
— Если это правда, то вы просто подонки без чести и совести, — пожал плечами Ратхар.
— Почему же? — приподнял бровь Дэвид. — С каких пор людей, верных законному
правителю, называют «подонками»?
— А с тобой, колдун, нам вообще не о чем разговаривать.
— Конечно. Потому что ответить нечего.
— Хорошо. — На лице герцога заиграли желваки. — Я отвечу.
— Ждем-с.
— Ты-то кому хранишь верность?! А?.. Откуда ты пришел? Что тебе надо в нашей
стране?!!
— Не твое дело.
— Не знаю, чем он вас околдовал. — Ратхар оглядел остальных. — Но вы-то — здешние.
Слышал я кое-что о вашем отряде. «Последний союз», так ведь? Мне говорили: храбрые ребята,
слов на ветер не бросают, дело свое знают, воевать любят и умеют. Вы-то уж не с облака
свалились, должны знать, что в нашем королевстве происходит! Только последний подонок или
дурак может рассказывать про свою верность Обжоре! У вас что, глаз нет?! Зачем вы ему
служите? Только ради золота! В это я могу поверить. Да и кто на тысячу золотых не польстится?!
— Герцог развел руками — мол, я вас понимаю, и сам бы польстился. — Ну, так переходите ко
мне! Столько же заплачу...
— Ты ж вроде только что вдвое больше предлагал?! — осведомился Фили.
Ратхар кивнул.
— Заплачу вдвое.
— Не, — лениво ответствовал Родерик. — Не пойдет.
— Почему?
— Да потому что обманешь ты нас, мил человек! Сердцем чую — обманешь.
— Я слово дам, — сказал Ратхар. — Сразу такую сумму не соберу, но выплачу все, до
последнего медяка... Клянусь.
— Клянись не клянись, а веры у нас к тебе все равно никакой нет.
— Я свое слово держу! — отчеканил пленник. — Ни один человек в Гоимгозаре не скажет,
что я когда-нибудь клятву нарушил. Знают это и в Приграничье, и даже майрагины...
— Насчет нечисти этой злобнейшей нам ничего неизвестно. Можбыть, перед майрагинами
обещания свои ты и держишь, — возразил Родерик. — Токмо вот как с присягой, когда ты королю
Стевольту в верности клялся, как быть?
Ратхар отвел взгляд.
— Это... другое. Но я не мог и не могу иначе. На карту поставлено нечто большее, чем моя
честь...
— Ага! — хохотнул Родерик. — Верно сказываешь! Вот когда мы с тобой в замок
вернемся, тоже, небось, решишь, что две тыщи — это побольше будет, чем какое-то там слово!..
— Да как ты смеешь, коротышка!.. — вспылил герцог. — Кто ты такой, чтобы сомневаться
в моей чести?! Вонючий наемник, вошь подземная!..
— Во как заговорил! — Родерик многозначительно поднял вверх палец, довольный тем,
что сумел-таки вывести надменного аристократа из себя — в отместку за вчерашнее.
— И еще не так заговорю! Я держу свои обещания!..
— Да нам-то что с того? — почти ласково полюбопытствовал Янган. — Держишь, — ну и
держи себе на здоровье. И мы свои держим. И поэтому не надо нам золотые горы сулить. Вон
кашку лучше покушай. Остынет.
— Да... — Герцог прикусил язык и неожиданно направил свой гневный указующий перст
на Дэвида. — Да этот демон вас попросту околдовал!
— Уймись, баран долговязый, — посоветовал герцогу Фили. — Не демон это, а такой же
человек, как и ты...
— Ты в этом уверен?
— ...и не Дэвид нас позвал за твоей головой идти, а мы его, — продолжал гном, — вежливо
попросили. Долей в добыче приманили. Какой ты гаденыш, подробно рассказали... А гаденыш ты
известный, этого перед нами отрицать не надо! И шли мы не за твоей головой по плану
первоначальному, а принцессу Биацку хотели освободить. И если б ты, баран долговязый, Биацку
похищать бы не стал, то, скорее всего, ниче с тобой плохого бы не случилось.
— Любопытное ругательство, — заметил Дэвид. — «Долговязый баран»... Это что, гномий
жаргон?
— Вродь того... — Родерик потянулся за табаком. — Баран — он и в горах баран, а
долговязый — это человек, значица.
