– Сфинкс любит свою зазнобу, а я люблю свой город, – напарник точно пропускает мою реплику мимо ушей. – Если я могу его спасти, никакая цена не высока. Главное – в ней сойтись. – Он вновь обращается к сфинксу: – В какой валюте принимаете-то? Душа моя вам явно не нужна, вы не про это в вашем Египте…
– Я не в вашем Египте, – перебивает сфинкс и поворачивается к нам спиной, – я в нашем Петербурге. Раз уж меня сюда привезли, здесь и останусь до скончания времен.
– Так вы вернетесь на свой пост? – осторожно уточняю я.
– Вернусь, – глухо отвечает он. – Дайте мне только с ней поговорить.
– Какой благородный! – ахает его подруга. – Может, я была неправа по отношению к нему?..
– Это вы, гражданочка, разбирайтесь сами, – говорит ей Андрюха и делает мне знак рукой, что пора уходить.
– Скажи мне, что ты блефовал! – требую я, когда мы идем вдоль Невы в обратном направлении.
– Нет. Я действительно был готов заплатить его цену. Любую, какую бы он ни назвал.
– Псих! – раздраженно бросаю я.
– Можно подумать, у тебя такого не было, – с налетом равнодушия отвечает напарник.
– Было, – нехотя соглашаюсь я, когда мы проходим мимо пустого постамента, на который обещал вернуться беглый сфинкс.
– Так вот, Славочка, я тебя поздравляю! – обрадованно восклицает Андрюха и треплет меня по макушке. – Ты такой же псих, как и я. Это, конечно, не грипп, но, может, оно и к лучшему.
Сфинксы на Университетской набережной были созданы в Египте в четырнадцатом веке до нашей эры, во времена правления фараона Аменхотепа Третьего. В Санкт-Петербург скульптуры привезли в мае 1832 года. Об этих сфинксах ходит множество различных легенд. Согласно одной из них, сфинксы на Университетской набережной защищают город от наводнений. В определенный момент даже возникло поверье, будто статуи делают Неву благосклонной к жителям города. Приходят к сфинксам и за исполнением желаний, но, поговаривают, желать здесь надо очень аккуратно.
Другие сфинксы Васильевского острова, о которых идет речь в этой серии, установлены во дворе Санкт-Петербургского горного университета (Горного института) (наб. Лейтенанта Шмидта, д. 45 / 21-я линия ВО, д. 2–6 / 22-я линия ВО, д. 1). Считается, что они помогают студентам на экзаменах. Чтобы успешно сдать экзамен, нужно накануне попросить об этом у черных сфинксов с женскими лицами.
Ссоримся мы со Славкой на ровном месте. Точнее, на Марсовом поле.
– У Вечного огня стоят призрачные часовые, – не терпящим возражений тоном командует наблюдающий. – Сходи и спроси их, что неладно. Тебе быстро ответят, ты человек при звании.
Тут-то мне и попадает шлея под хвост.
– Я тебе что – мальчик на побегушках?! Я, может, и при звании, а ты при исполнении. Сам сходи и спроси.
Работа наблюдающего заключается в том, чтобы ходить по разным слоям Санкт-Петербурга (а город состоит из разных слоев – от человеческой реальности до снов и сказок) и наблюдать за происходящим на уровне сил. Если наблюдается перекос, Славка может вмешаться и навести порядок.
– А ты сам вызвался мне помогать! – язвительно напоминает наблюдающий.
При первой нашей встрече я действительно предложил ему помощь там, где он не справляется, но сейчас меня уже не остановить:
– Я хозяин своего слова. Хочу – дал, хочу – взял.
– Ну и вали отсюда, хозяин слова. Без тебя разберусь.
– Ну и свалю!
Славка устремляется к Вечному огню, а я ухожу в сторону Троицкого моста. Сначала планирую прогуляться на Петроградку, но потом решаю: нет, постою на набережной и подожду. Хочу посмотреть, как Славка прибежит с криком: «Андрюха, выручай, у нас…»
Что там «у нас», кстати? Судя по обрывочным сведениям, полученным от наблюдающего (детали нужно было разведать у часовых), на бывшем Царицыном лугу объявились голодные духи, которые не прочь поживиться энергией, особенно от людей.
В голодных духов я даже верю. С детства знаю байку, что архитектор, создавший монумент на Марсовом поле, поклонялся хтоническому божеству индейцев Центральной Америки. Он разгадал тайну погребальных храмов этих самых индейцев и воплотил ее в своем детище. Памятник стал порталом, по которому обитатели мира мертвых попадают в мир живых.
Проходит примерно полчаса, но наблюдающий не объявляется. Еще минут через десять я начинаю нервничать. В итоге не выдерживаю и иду к Вечному огню. Возле монумента, лицом к огню, стоят призрачные солдат и матрос. Рядом с ними сидит десяток существ, похожих на стаю бродячих собак.
– Присоединяйся, человек. – Дух, выглядящий как рыжая собака, оборачивается и призывно виляет хвостом. – На кого ставить будешь?
– Какие есть варианты? – уточняю я, пытаясь понять, что происходит там, куда они все смотрят.
– На друга нашего Аху либо на этого… как его…
– Наблюдающего, – подсказывает матрос.
– Лучше на Аху, – советует рыжий дух и хихикает. – Он на этом собаку съел.
– На чем – «на этом»?
– На магии огня, – отвечает солдат. – Они с наблюдающим условились: кто создаст лучшую огненную фигуру, тот победит, а проигравший выполнит все его требования.
– Надеюсь, создаст не из Вечного огня? – беспокоюсь я.
