Башня грифонов, или Цифровая башня, – это остаток кирпичной трубы котельной, расположенный во дворе дома 18 по 7-й линии Васильевского острова. Двор относится к одной из старейших аптек Санкт-Петербурга, принадлежавшей Вильгельму Пелю и его сыновьям.
Согласно городской легенде, Вильгельм Пель был алхимиком и в своей лаборатории под аптекой (либо непосредственно в башне) не только превращал ртуть в золото, но и вывел формулу счастья. Его секрет охраняли грифоны, живущие на башне. Днем они были невидимы, а по ночам летали над Васильевским островом.
1 мая 1994 года художник Алексей Кострома установил на башне гигантское яйцо в картонном гнезде и пронумеровал кирпичи. В настоящее время яйцо утеряно, а башня получила название Цифровой именно по нанесенным художником цифрам. Еще одна городская легенда гласит, что найденную доктором Пелем формулу счастья можно вывести как раз на основе этих чисел.
Считается, что башня может исполнять желания. Также есть мнение, что она способна изменить судьбу человека к лучшему, даже бытует много расхожих историй о том, как стали успешными жители этого и соседних домов. Впрочем, сами жители не очень довольны таким соседством, привлекающим толпы туристов, и поэтому в человеческой реальности действительно регулярно встает вопрос о том, чтобы не просто ограничить подход к башне, а снести ее. Легально посмотреть на башню можно из музея «Аптека доктора Пеля».
Казалось бы, работа у меня непыльная: знай ходи себе по разным слоям Санкт-Петербурга (а Питер, как и любой другой город, состоит не только из всем привычной человеческой реальности) и смотри, не нарушен ли где и кем баланс сил. Вот только ходить порой приходится без перерыва на обед и сон, а ноги могут занести в такие уголки, что изумляешься, как они вообще туда дошли (и где в это время находился мозг).
К примеру, в данный момент я стою перед входом на Малоохтинское кладбище и размышляю, как и, главное, зачем меня сюда занесло. Да, это одно из мистических мест Санкт-Петербурга. Да, тут часто случается что-то эдакое – от сходок сектантов до явления призраков народу, но у меня нет уверенности, что мне нужно именно на кладбище.
– Жаль, Славочка, что ты себя со стороны не видишь, – раздается рядом со мной голос Андрюхи. – Прямо ожившая иллюстрация к поговорке «как баран на новые ворота».
– Во-первых, эти ворота старые, – ворчу я, стараясь скрыть удивление. – Во-вторых, ты как тут очутился?
У нас с Андрюхой договор: он приходит, когда я его зову. Зову же я его, когда чего-то не понимаю в питерских реалиях или мне нужна помощь в расследовании запутанных случаев. Сейчас у меня, конечно, возникли сомнения по поводу локации, но призывать в связи с этим моего добровольного помощника (да что там помощника, я периодически ловлю себя на том, что называю его напарником) и в мыслях не было.
– Считай, был неподалеку. Дай, думаю, проверю, как там наблюдающий, – усмехается он, с вызовом смотрит на меня и добавляет: – Я, может, соскучился. Даже если я культурный код, имею же право на простые человеческие чувства?
– Имеешь, – согласно киваю я и уточняю: – А соскучился по мне или по приключениям?
– Конечно, по приключениям! В моем культурном коде таких не прописано! У меня там все просто: бандитский Петербург, чужой район, улицы разбитых фонарей… – хитро выдает он и командует: – Идем уже кладбище инспектировать.
– Отлично! – гремит властный голос слева от нас, как только мы входим на территорию.
Мы поворачиваемся и видим статного бородатого человека (вернее, призрака), которого мне хочется назвать купцом. Скорее всего, он и есть купец (вернее, был им при жизни).
– Отлично, – повторяет купец. – Вы-то мне и нужны, молодые люди.
– Я вас… Мы вас слушаем, – отвечаю я.
– Правильно делаете. Не будете слушать, натравлю на Охту неупокоенные души.
– Вы еще жалобу не подали, а уже угрожаете, – оперативно реагирует Андрюха.
– У нас ведь как: если не подкупишь или не напугаешь, никто ничего не сделает, – поясняет тот. – Так вот, слушайте: кто-то унес с моей могилы бронзовый подсвечник.
– Вы, батенька, сами только что сказали «у нас», – замечает мой спутник. – Это же у нас цветмет. Любимая добыча почти всякого вора.
– Это не цветмет, – презрительно цедит купец. – Это – артефакт. С его помощью можно творить магию. Эффект зависит от цвета свечей, и горе тому, кто зажжет черные, – они вызывают болезни и смерти.
– Да уж, попадись этот подсвечник в руки темным магам, так и до эпидемии можно доиграться, – вздыхает Андрюха. – Однако, боюсь, найти ваш артефакт невозможно. Я вам как специалист говорю.
– Еще кто-то мне розы приносит и розовые лепестки на могиле рассыпает, – продолжает купец, точно пропустив мимо ушей все реплики моего напарника. – Число роз, между прочим, всегда нечетное. Это безобразие тоже хорошо бы прекратить.
