– С Меншиковым, наверное, мне надо разговаривать, – сообщаю я Андрюхе по пути к дворцу петровского сподвижника. – Я все же наблюдающий по этому городу.
– Слав, ты – наблюдающий по городу, а я в этой ипостаси – легендарная для города фигура. Ты меня сам все время культурным кодом обзываешь. Так что он скорее меня послушает, чем тебя.
– «И звезда с звездою говорит», – делано кривлюсь я, но мешать моему спутнику не собираюсь. По лицу Андрюхи видно, что его охватил азарт общения с разными существами. Пусть насладится в полной мере.
Меншиков лично открывает нам двери дворца и сурово обводит нашу компанию тяжелым взглядом. «Кого еще черти принесли?» – читается в его глазах.
– Александр Данилович, прошу прощения за себя и своих спутников, но у нас к вам вопрос государственной важности, – чуть склонив голову, произносит Андрей. – Дозвольте изложить.
– Дозволяю, – отвечает тот, и выражение его лица становится заинтересованным.
– Времена нынче странные – местами смутные, частями суровые, – тоном былинного сказителя излагает мой напарник. – А что нужно народу в такие времена? Правильно, за что держаться и на кого равняться. Радость, опять же, должна быть, хотя бы малая. Вы в своем дворце сколько столетий елку устраивали? Грешно просто так взять и отказаться от традиции, особенно когда вокруг невесть что творится.
– Мы все чтим традиции, – мурлыкает Василиса.
– Что еще скажете? – вопрошает Меншиков.
– Во-первых, отказ устраивать елку – это прямое нарушение указа Петра Великого о праздновании Нового года, – с напускным официозом сообщаю я и откровенно выдаю: – Во-вторых, вы же сами все прекрасно понимаете. Если не распахнете свои двери, щедро не угостите людей и нелюдей, не поделитесь с ними духовными и материальными благами, которые вы имеете, в мире станет чуть меньше тепла и радости. Там чуть, тут чуть… Что тогда останется нашему миру?
– Я вас услышал, – бросает Меншиков и закрывает дверь, но краем уха я улавливаю, как он отдает приказ слугам: – Ставьте елку, снаряжайте обоз за продуктами!..
– Всех спасли? – спрашивает меня Андрюха, когда мы выходим на набережную, а Елисей и Василиса покидают нас.
– Вроде всех. – Я пожимаю плечами. – Только твое новогоднее настроение мы так и не нашли.
– Оно само вернулось, – искренне улыбается он. – Еще я понял, почему оно пропало. Я же который день думаю о том, что ты работаешь без выходных и праздников. Тебе одному в Новый год будет грустно и одиноко. Все празднуют, а ты на посту. Я так за тебя распереживался, что вся радость ушла.
– Глупости какие ты говоришь, – добродушно ворчу я. – Как же мне может быть одиноко, если у меня есть целый город и все его слои? У меня, наоборот, будет так много всего, что Меншиков с его елкой отдыхает. Вот ты сегодня ударно поработал. Как оно тебе было?
– Круто, – не раздумывая, отвечает Андрюха. – Это такой… кайф? драйв? В общем, чем больше включаешься в процесс, тем увлекательнее становится.
– Вот. Теперь ты понимаешь, что мне не может быть ни грустно, ни одиноко? Точнее, может, но совсем по другому поводу, а не потому, что я в новогоднюю ночь работаю. А если ты по каким-то причинам не можешь оказаться рядом – ты ведь из-за этого тоже расстраиваешься, да?.. Так вот, если ты по каким-то причинам не можешь оказаться рядом, просто подумай о том, что где-то в этом городе есть я, и пожелай мне чего-нибудь хорошего.
– И оно сбудется? – с некоторым облегчением спрашивает он.
– Обязательно сбудется, – уверяю я. – Город всегда слышит искренние пожелания и исполняет их, если они, конечно, ничему не противоречат и не нарушают ничью свободную волю.
– Я постараюсь, чтобы не противоречили, – ехидно заявляет мой напарник. – Например, чтобы ты уже освоил эти несчастные коньки!
– Отлично! Тогда у меня будет целый город и пара коньков в придачу! – нарочито бодро откликаюсь я и спрашиваю: – Глинтвейн или какао?
– Какое еще какао? С зефирками или с такой противной пенкой? Мы что, в детском саду? Нет уж, по такой погоде только глинтвейн! Иначе это… форменное безобразие!
Если с каких-то слоев Санкт-Петербурга до вас доносится безудержный и беспричинный смех – знайте, это мы с Андрюхой, и у нас все хорошо. У города, разумеется, тоже.
Эта серия тоже знакомит читателя сразу с несколькими местами и персонажами, имеющими большое значение для Санкт-Петербурга.
Кот Елисей и кошка Василиса – две небольшие жанровые скульптуры, установленные в 2000 году на Малой Садовой улице (ул. Малая Садовая, д. 8 и д. 3). Эти памятники созданы в честь кошек, спасших блокадный Ленинград от нашествия крыс. Существует примета, что если закинуть монетку на карниз, где расположена скульптура (это касается и кота, и кошки), то сбудется любое желание.
