Учитывая, что замок стал местом гибели императора от рук заговорщиков, он оброс множеством мифов и легенд. Одна из таких легенд гласит, что под замком расположена разветвленная система подземных ходов и подвалов, где хранится железный сундук (по другой версии – ларец) с великими реликвиями Мальтийского ордена, привезенный туда самим Павлом (либо подаренный Павлу представителями ордена). Среди реликвий называют и десницу Иоанна Крестителя, и часть мощей Богородицы, и даже Грааль. У нашедшего такой сундук откроются сверхъестественные способности и дар прорицателя.
В наши дни Михайловский замок является филиалом Государственного Русского музея.
– Слав, ты кем в Москве работал? Тоже наблюдающим? – спрашивает меня Андрюха, пока мы идем от метро к Удельному рынку.
– Нет, – отвечаю я. – Сначала открывающим двери, потом проводником и переводчиком.
– И чем они все занимаются?
– Открывающие на самом деле ничего не открывают. Они следят за соблюдением правил при работе со стабильными порталами: чтобы открытие было зафиксировано, чтобы на их территорию не проникли те, кому проникать не следует, а от них никто без санкции не ушел. Вот проводник и переводчик уже может и провести – хоть через портал, хоть за грань, хоть через границу. Еще он переводит с языка мироздания на человеческий язык или, наоборот, доносит до мироздания, чего хотят люди.
– Почему тебя сюда пригласили, а не местного назначили? – задает следующий вопрос Андрюха.
– Во-первых, свежая кровь и отсутствие связей в городе. Дружеские не считаются. Во-вторых, мало кто понимает истинную ценность этой должности, и местные к ней особо не стремятся. Открывающие выезжают только на открытие дверей. Проводники и переводчики работают строго по запросу и за неплохой гонорар. А наблюдающий… ходит и смотрит, даже во сне. Работа на любителя, но лично я люблю ходить и смотреть. Кроме того, всем кажется, что наблюдающий – это такой участковый, но институт наблюдающих – это скорее прокуратура. Не карающий и обвиняющий орган и не власть, а орган по надзору за властью. В моем случае – за силами.
– То есть, по сути, ты прошел путь от конвоира до прокурора?..
– От наблюдателя до наблюдающего, – поправляю я.
Андрюха хочет спросить что-то еще, но мы заходим на территорию рынка и направляемся на «блошку».
– Давай пока не будем о моей работе, – прошу я, – а то вдруг джинн от нас спрячется.
Как мне сообщили, на рынке завелся джинн, торгующий собственной волшебной лампой. Нарушением это не является, но мое начальство решило, что с предприимчивым джинном стоит разобраться.
– Махинатор он, этот джинн, – заявляет напарник, оглядываясь по сторонам.
– Скорее, великий комбинатор, – уточняю я и тоже кручу головой: на блошином рынке глаза разбегаются сами собой, все хочется посмотреть и многое пощупать.
Джинн продает лампу уже несколько месяцев подряд и условия покупателям ставит следующие: два желания на усмотрение клиента (лучше бытовые), а третье – чтобы раб лампы был свободен. Желания народ тратит быстро, и джинн возвращается на рынок и вновь выставляет лампу на продажу.
– Вот он. – Я как бы случайно сворачиваю в ряд, где сидит бородатый мужичок в телогрейке и ушанке.
– Какой же это джинн? – изумляется Андрюха. – По виду дворник из дружественной республики, и лампы у него… керосиновые!
– Это джинн, – со знанием дела отвечаю я. – Он из Бухары приехал и «керосинку» заканчивал, в смысле Институт нефти и газа, поэтому и лампы у него керосиновые – в память о благословенных студенческих временах.
– Ребятушки, – джинн приветственно разводит руками, когда мы подходим к его торговой точке, – лампа нужна?
– Лампа? – Андрюха напускает на себя равнодушный вид и небрежно осматривает товар на прилавке. – Если только на дачу… или кабинет в советском стиле оформить. Слав, как думаешь, начальство одобрит?
– Твое посмеется, – скептически хмыкаю я, – а мое может и по шее надавать за нецелевое расходование средств. Еще и премии лишит, а ипотека, знаешь ли, сама себя не выплатит.
– Бюджетники? – понимающе уточняет у нас джинн.
– Ага, – хором отвечаем мы.
– Тогда у меня для вас есть кое-что поинтереснее, – сообщает мужичок и достает из-под прилавка небольшую керосиновую лампу «Летучая мышь».
– Раритетная, – присвистывает Андрюха.
– Винтажная, – со скепсисом в голосе выдаю я.
– Волшебная, – шепчет джинн, склоняясь над прилавком. – Это моя волшебная лампа.
– Ты джинн, что ли? – театрально изумляется мой спутник.
– Он самый, и очень хорошо понимаю, как оно бывает. Сам, как видите, по выходным на барахолке стою, чтобы родных кормить и недвижимость в порядке содержать. Купите лампу, ребятушки. Рассчитана на три желания. Два – на ваше усмотрение, но лучше, чтобы про быт и про дом, – как мне и рассказывали, поясняет мужичок, – а третье – чтобы джинн, то есть я, стал свободен.
– Чтоб ты, значит, снова на рынок пошел? – прищуривается Андрюха.
