— Ваш супруг так великодушен, что оплачивает занятия своей крестницы, — заметила Флоренс, когда мы прошли следом за ними.
— Ну, что вы. Родители Марианны достаточны состоятельны. Её отец вполне может позволить себе нанять ей абсолютно любых учителей. Но месье Лурье довольно сведущ в науках, и он соответствует необходимым требованиям, — ответила я.
— Ах, видимо эта тяга к знаниям среди дам становится всё более распространённее с каждым годом, — улыбнулась мне Флоренс.
— Увы, я не смогла получить то образование, какое сейчас имеют многие юные девы. В монастыре, где я пробыла пару лет, меня научили азам грамматики и чтению. Там мы в основном вышивали и собирали травы для лазарета. А потом, когда меня вернули домой, отец думал, как бы быстрее выдать меня замуж. Да и где мне было набираться знаний? Ведь наша библиотека была в разы меньше вашей — книги мой отец считал расточительством, — вздохнула Флоренс, рассматривая ряды книжных шкафов.
— Но, помнится, партия всё же была найдена для вас довольно быстро, — подметила я, и некая тень мелькнула на её челе.
— Да… Вы правы. Отец выдал меня замуж за одного из своих друзей, — как можно спокойнее ответила она, и со вздохом закончила: — Роже де Дуэ был неплохим человеком. Это был спокойный брак.
— А отчего умер ваш супруг?
— Больное сердце. У него случился удар в саду. Увы, когда слуги поняли, что их господину плохо и позвали лекаря — было поздно. Он промучился пару часов и скончался. Если бы не Жоффруа, то я бы пропала. Супруг всегда сам решал все вопросы — не доверял управляющим. Посему сам занимался землями и поместьем. А после его кончины я осталась одна со всем этим… А Жоффруа был близким другом моего супруга. Он помог мне с похоронами, да и потом не давал нас с Аурелией в обиду.
Последовала пауза. Видимо Флоренс не хотела развивать эту тему. День проходил на удивление спокойно, и я уже начала думать, что моя неприязнь к графине де Брионн была надуманной. Она, конечно, была дамой не откровенной, но я вспомнила, что подобных женщин большинство при дворе, и наоборот — моя открытость является редкостью.
Пока у нас были гости, после занятий с месье Лурье Марианна предпочитала отсиживаться в своей комнате. Поэтому проходя мимо её спальни я совершенно не думала застать там Эмиля.
— А для чего тебе это? — указал мальчик на коробочку с тушью.
— Чернить брови и ресницы. Я так думаю…
Она несколько небрежно стянула с себя парик, и начала расчесывать волосы гребешком.
— Странно… Разве дамы должны всем этим пользоваться? У моей матушки имеется только лишь пудра, — Эмиль подобно любопытному Раулю открыл флакончик с парфюмом, и вдохнул тонкий аромат.
— Приятно пахнет. Но ты никогда этим не пользовалась, — заметил он.
— Я многим не пользовалась из того, что здесь, — усмехнулась девочка, — Полагаю, что мой отец просто купил всё, что было модно и дорого в столице.
— Тебе не нравится? Что бы ты хотела? — неожиданно поинтересовался её собеседник.
— Я люблю книги, — начала Марианна.
— Вздор это! Женщинам не нужны обширные знания. Я считаю, что месье аббат тебя балует, позволяя изучать те науки, что и я.
Девочка хмыкнула.
— Когда ты станешь моей женой, то у тебя будут иные занятия, нежели чтения книг, — внезапно сказал Эмиль. Марианна замерла, немного ошеломлённая таким заявлением, но потом рассмеялась.
— С чего ты решил, что я выйду за тебя?
— Я же из древнего испанского рода… У меня всё-таки остались земли и замок. Мой дядя поможет получить их обратно, и потом я буду представлен при дворе. Обрасту связями, стану влиятельным вельможей — разве плохо иметь такого мужа? К тому же, я не дурён собой, — и он высокомерно поднял голову.
— Возможно, ты и станешь важным сеньором. Но ты слишком высокомерен и горделив. К тому же отец добудет бумаги, по которым я стану его законной дочерью, рождённой до принятия им сана. А это значит, что я дочь маркиза д’ Эрбле и…
— Ты всё равно будешь моей, — решительно прервал её Эмиль.
Марианна расхохоталась ещё громче, и, дунув на пуховку с пудрой, отправила в лицо собеседника лёгкое белое облако.Откашлявшись от белого порошка, который осел на нём, Эмиль отряхнулся и подскочил к ней. Сперва я подумала, что он скинет флакончики, вырвет из её рук пуховку и швырнёт, но вместо всего этого он внезапно впился ртом в её губы, по всей видимости, имитируя поцелуй.
— Что ты творишь?! — воскликнула я, оттащив мальчика за воротник от отбивающейся Марианны.
Эмиль, заметив меня, пошёл красными пятнами. Он ловко вырвался, и молча вылетел из комнаты.
— Ему повезло что это была я, а не твой отец. Иначе бы Рене шею ему свернул, — произнесла я, слыша удаляющийся топот мальчика.
— Зачем он это сделал? — прошептала Марианна, легонько касаясь губ дрожащими пальчиками. Её глаза были широко распахнуты, а дыхание сбито.
— Думаю, ты ему нравишься, но он не знает, как это выразить, — попыталась я объяснить ей.
— Святые небеса, когда уже эти дети выучат этикет? Бегают, сломя голову, — недовольно пробурчал аббат, подходя к комнате, — О, я прервал вашу беседу? — кивнул он мне.
— Нет, что вы, я уже собралась уходить…
