| "Signore," he said apologetically. | - Signore, - произнес он извиняющимся тоном. |
| "No ho potuto-" | - No ho potato ... |
| The man cut him off. He stood and studied his two visitors. | Человек, жестом оборвав шефа гвардейцев, поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на посетителей. |
| The camerlegno was nothing like the images of frail, beatific old men Langdon usually imagined roaming the Vatican. | Камерарий совершенно не походил на одного из хрупких, слегка блаженного вида старичков, которые, как всегда казалось Лэнгдону, населяли Ватикан. |
| He wore no rosary beads or pendants. No heavy robes. | В руках он не держал молитвенных четок, и на груди у него не было ни креста, ни панагии. |
| He was dressed instead in a simple black cassock that seemed to amplify the solidity of his substantial frame. | Облачен камерарий был не в тяжелое одеяние, как можно было ожидать, а в простую сутану, которая подчеркивала атлетизм его фигуры. |
| He looked to be in his late thirties, indeed a child by Vatican standards. | На вид ему было под сорок - возраст по стандартам Ватикана почти юношеский. |
| He had a surprisingly handsome face, a swirl of coarse brown hair, and almost radiant green eyes that shone as if they were somehow fueled by the mysteries of the universe. | У камерария было на удивление привлекательное лицо, голову украшала копна каштановых волос, а зеленые глаза лучились внутренним светом. Создавалось впечатление, что в их бездонной глубине горит огонь какого-то таинственного знания. |
| As the man drew nearer, though, Langdon saw in his eyes a profound exhaustion-like a soul who had been through the toughest fifteen days of his life. | Однако, приблизившись к камерарию, Лэнгдон увидел в его глазах и безмерную усталость. Видимо, за последние пятнадцать дней душе этого человека пришлось страдать больше, чем за всю предшествующую жизнь. |
| "I am Carlo Ventresca," he said, his English perfect. | - Меня зовут Карло Вентреска, - сказал он на прекрасном английском языке. |
| "The late Pope's camerlegno." | - Я - камерарий покойного папы. |
| His voice was unpretentious and kind, with only the slightest hint of Italian inflection. | Камерарий говорил негромко и без всякого пафоса, а в его произношении лишь с большим трудом можно было уловить легкий итальянский акцент. |
| "Vittoria Vetra," she said, stepping forward and offering her hand. "Thank you for seeing us." | - Виттория Ветра, - сказала девушка, протянула руку и добавила: - Благодарим вас за то, что согласились нас принять. |
| Olivetti twitched as the camerlegno shook Vittoria's hand. | Оливетти недовольно скривился, видя, как камерарий пожимает руку девице в шортах. |
| "This is Robert Langdon," Vittoria said. | - А это - Роберт Лэнгдон. |
| "A religious historian from Harvard University." | Он преподает историю религии в Гарвардском университете. |
| "Padre," Langdon said, in his best Italian accent. He bowed his head as he extended his hand. | - Padre, - сказал Лэнгдон, пытаясь придать благозвучие своему итальянскому языку, а затем, низко склонив голову, протянул руку. |
