| There was flayed flesh, burning bodies, and even one of Michelangelo's rivals sitting in hell wearing ass's ears. | На фреске были изображены освежеванная плоть и охваченные пламенем тела. Микеланджело отправил в ад даже одного из своих врагов, украсив его при этом огромными ослиными ушами. |
| Guy de Maupassant had once written that the painting looked like something painted for a carnival wrestling booth by an ignorant coal heaver. | Мопассан однажды заметил, что фреска выглядит так, словно ее написал какой-то невежественный истопник для карнавального павильона, в котором демонстрируют греко-римскую борьбу. |
| Cardinal Mortati had to agree. | И Мортати в глубине души соглашался с великим писателем. |
| 43 | Глава 43 |
| Langdon stood motionless at the Pope's bulletproof window and gazed down at the bustle of media trailers in St. Peter's Square. | Лэнгдон неподвижно стоял у пуленепробиваемого окна папского кабинета и смотрел на скопище принадлежащих прессе транспортных средств. |
| The eerie phone conversation had left him feeling turgid... distended somehow. Not himself. | Жутковатая телефонная беседа вызвала у него странное ощущение. |
| The Illuminati, like a serpent from the forgotten depths of history, had risen and wrapped themselves around an ancient foe. | Братство "Иллюминати" казалось ему какой-то гигантской змеей, вырвавшейся из бездны истории, чтобы задушить в тисках своих колец древнего врага. |
| No demands. | Никаких условий. Никаких требований. |
| No negotiation. | Никаких переговоров. |
| Just retribution. | Всего лишь возмездие. |
| Demonically simple. | Все очень просто. |
| Squeezing. | Смертельный захват становится все сильнее и сильнее. |
| A revenge 400 years in the making. | Месть, которая готовилась четыреста лет. |
| It seemed that after centuries of persecution, science had bitten back. | Создавалось впечатление, что наука, несколько веков бывшая жертвой преследований, наносит наконец ответный удар. |
| The camerlegno stood at his desk, staring blankly at the phone. | Камерарий стоял у своего стола, устремив невидящий взгляд на телефонный аппарат. |
| Olivetti was the first to break the silence. | Первым молчание нарушил Оливетти. |
| "Carlo," he said, using the camerlegno's first name and sounding more like a weary friend than an officer. | - Карло... - сказал он, впервые обращаясь к камерарию по имени, и его голос звучал совсем не по-военному; так, как говорил коммандер, мог говорить только близкий друг. |
| "For twenty six years, I have sworn my life to the protection of this office. | - Двадцать четыре года назад я поклялся защищать этот кабинет и его обитателей. |
| It seems tonight I am dishonored." | И вот теперь я обесчещен. |
| The camerlegno shook his head. "You and I serve God in different capacities, but service always brings honor." | - Вы и я, - покачав головой, произнес камерарий, -служим Богу, пусть и по-разному. |
