| We wait. | - Подождем". |
| The guards, cruelly it seemed, had stopped Kohler next to a full length gilded mirror. | Со стороны гвардейцев было жестоко остановить его кресло напротив высокого зеркала в позолоченной раме. |
| The sight of his own twisted form repulsed Kohler. The ancient rage brimmed yet again to the surface. | Вид собственного изуродованного тела вызвал у Колера отвращение, и с давних пор таящаяся в его сердце ярость закипела с новой силой. |
| It empowered him. | Как ни странно, но это его успокоило. |
| He was among the enemy now. These were the people who had robbed him of his dignity. These were the people. | Он находился в стане врагов - людей, которые отняли у него человеческий облик. Лишили достоинства. |
| Because of them he had never felt the touch of a woman... had never stood tall to accept an award. | По их вине ему ни разу не пришлось испытать прикосновения женщины... Из-за них он не мог гордо выпрямиться, чтобы с честью принять очередную награду за научные достижения. |
| What truth do these people possess? | Какой, черт побери, истиной владеют эти люди? |
| What proof, damn it! | Какими, к дьяволу, доказательствами они располагают? |
| A book of ancient fables? | Книгой древних басен? |
| Promises of miracles to come? | Обещанием новых чудес? |
| Science creates miracles every day! | Наука творит чудеса ежедневно! |
| Kohler stared a moment into his own stony eyes. | Колер несколько секунд вглядывался в свое отражение в зеркале. В окаменевшие глаза. |
| Tonight I may die at the hands of religion, he thought. But it will not be the first time. | "Сегодня я могу погибнуть от руки религии, -думал он, - но это будет уже не в первый раз". |
| For a moment, he was eleven years old again, lying in his bed in his parents' Frankfurt mansion. | На какой-то момент он вдруг снова увидел себя одиннадцатилетним мальчишкой в доме своих родителей во Франкфурте. |
| The sheets beneath him were Europe's finest linen, but they were soaked with sweat. | Он лежит в своей постели на тончайших льняных простынях, насквозь пропитанных его потом. |
| Young Max felt like he was on fire, the pain wracking his body unimaginable. | Юному Максу казалось, что его бросили в огонь. Тело мальчика раздирала дикая боль. |
| Kneeling beside his bed, where they had been for two days, were his mother and father. They were praying. | Рядом с кроватью на коленях стояли его отец и мать. Они истово молились вот уже двое суток. |
| In the shadows stood three of Frankfurt's best doctors. | В тени в углу комнаты стояли три лучших медика города Франкфурта. |
| "I urge you to reconsider!" one of the doctors said. | - Умоляю вас пересмотреть свое решение! -воскликнул один из врачей. |
| "Look at the boy! | - Взгляните на мальчика! |
| His fever is increasing. | Лихорадка усиливается. |
| He is in terrible pain. | Он страдает от боли. |
| And danger!" | Ему грозит смертельная опасность! |
