| Please tell me you did not..." | Умоляю, скажите нам, что это не вы... |
| The camerlegno turned to him, surprised by the pain in his voice. | Камерарий посмотрел на него, изумившись той боли, которую почувствовал в голосе старика. |
| Certainly Mortati could understand. | Кто-кто, а Мортати должен был все понять. |
| Headlines carried science's miracles every day. | Заголовки газет ежедневно кричали о чудесах науки. |
| How long had it been for religion? | Сколько лет прошло со времени последнего религиозного чуда? |
| Centuries? | Сотни! |
| Religion needed a miracle! | Религия нуждалась в чуде. |
| Something to awaken a sleeping world. Bring them back to the path of righteousness. | Нуждалась в чем-то таком, что могло пробудить дремлющий мир, вернуть человечество на путь добродетели. |
| Restore faith. | Возродить веру. |
| The preferiti were not leaders anyway, they were transformers-liberals prepared to embrace the new world and abandon the old ways! | I preferiti не годились в лидеры. Эти кардиналы были реформатами, либералами, готовыми принять мир таким, каков он есть, отбросив священные традиции. |
| This was the only way. | Церковь нуждалась в новом вожде. |
| A new leader. | Молодом. |
| Young. | Сильном. |
| Powerful. | Энергичном. |
| Vibrant. Miraculous. | Порожденном Божественным чудом. |
| The preferiti served the church far more effectively in death than they ever could alive. | Своей смертью кардиналы принесут церкви гораздо больше пользы, чем если бы они продолжали служить ей живыми. |
| Horror and Hope. | Ужас и надежда. |
| Offer four souls to save millions. | Жертва четырех душ во имя спасения миллионов. |
| The world would remember them forever as martyrs. | Мир будет вечно помнить их как мучеников за веру. |
| The church would raise glorious tribute to their names. | Церковь прославит их имена. |
| How many thousands have died for the glory of God? | Сколько тысяч людей пожертвовали своими жизнями во славу Божию? |
| They are only four. | А сегодня умерли лишь четыре человека. |
| "The preferiti," Mortati repeated. | - I preferiti, - повторил Мортати. |
| "I shared their pain," the camerlegno defended, motioning to his chest. | - Я разделил их страдания, - ответил камерарий, показывая на грудь. |
| "And I too would die for God, but my work is only just begun. | - И я готов умереть за веру, но мое дело только началось. |
| They are singing in St. Peter's Square!" | Вы слышите пение на площади? |
