| Sneaking into the Papal bed chambers... filling his syringe... covering the deceiver's mouth as his body spasmed into death. | Он должен будет всего-навсего проскользнуть в папскую спальню... наполнить шприц... и закрывать ладонью рот лжеца, пока тот будет биться в предсмертных конвульсиях. |
| In the moonlight, the camerlegno could see in the Pope's wild eyes there was something he wanted to say. | В лунном свете он увидит вылезающие из орбит глаза грешника, пытающегося ему что-то объяснить. |
| But it was too late. | Но эти объяснения никому не нужны. |
| The Pope had said enough. | Папа уже сказал более чем достаточно. |
| 133 | Глава 133 |
| "The Pope fathered a child." Inside the Sistine Chapel, the camerlegno stood unwavering as he spoke. | - У папы был ребенок, - обличительным тоном произнес камерарий, стоя рядом с алтарем Сикстинской капеллы. |
| Five solitary words of astonishing disclosure. | Эти три коротких слова произвели впечатление разорвавшейся бомбы. |
| The entire assembly seemed to recoil in unison. | Казалось, все кардиналы отреагировали на заявление клирика совершенно одинаково. |
| The cardinals' accusing miens evaporated into aghast stares, as if every soul in the room were praying the camerlegno was wrong. | В обращенных на камерария взглядах осуждение сменилось чувством глубокого отвращения. Но в глубине души они молили Бога представить доказательства того, что священник ошибается. |
| The Pope fathered a child. | У папы был ребенок... |
| Langdon felt the shock wave hit him too. | Лэнгдон испытал такое же потрясение, как и все остальные. |
| Vittoria's hand, tight in his, jolted, while Langdon's mind, already numb with unanswered questions, wrestled to find a center of gravity. | Он почувствовал, как в его ладони дрогнула рука Виттории, и мозг ученого, уже отупевший от множества не имеющих ответов вопросов, принялся лихорадочно искать для себя точку опоры. |
| The camerlegno's utterance seemed like it would hang forever in the air above them. | Казалось, что слова камерария продолжали звучать под сводами Сикстинской капеллы. |
| Even in the camerlegno's frenzied eyes, Langdon could see pure conviction. | В горящих огнем глазах клирика Лэнгдон видел полную уверенность в истинности своего страшного обвинения. |
| Langdon wanted to disengage, tell himself he was lost in some grotesque nightmare, soon to wake up in a world that made sense. | Ученый попытался убедить себя в том, что все это не более чем ночной кошмар и, проснувшись, он снова окажется в реальном мире. |
| "This must be a lie!" one of the cardinals yelled. | - Это грязная ложь! - выкрикнул один из кардиналов. |
| "I will not believe it!" another protested. | - Никогда не поверю! - поддержал его другой. |
| "His Holiness was as devout a man as ever lived!" | - Его святейшество был предан церкви, как ни один из живущих на земле людей! |
| It was Mortati who spoke next, his voice thin with devastation. | Затем заговорил Мортати, и в его голосе звучало страдание: |
| "My friends. | - Друзья мои... |
