| "And he confessed. | - И он во всем признался. |
| He explained the entire story and asked only that I let my heart guide my decision as to whether or not to reveal his secret." | Святой отец рассказал мне все от начала до конца и попросил об одном. Он попросил, чтобы я, принимая решение, открывать или не открывать его тайну, прислушался к голосу своего сердца. |
| "And your heart told you to bury the information?" | - И сердце повелело вам навеки похоронить эти сведения? |
| "He was the runaway favorite for the papacy. | - На предстоящих выборах он был безусловным фаворитом. |
| People loved him. The scandal would have hurt the church deeply." | Люди его любили, и скандал нанес бы церкви непоправимый ущерб. |
| "But he fathered a child! | - Но ведь у него был ребенок! |
| He broke his sacred vow of celibacy!" The camerlegno was screaming now. | Он нарушил священный обет безбрачия! -закричал камерарий. |
| He could hear his mother's voice. | Он снова услышал слова матери: |
| A promise to God is the most important promise of all. | "Обещание, данное Творцу, является самым важным из всех обещаний. |
| Never break a promise to God. | Никогда не нарушай своих обетов Богу". |
| "The Pope broke his vow!" | - Папа нарушил клятву! |
| Mortati looked delirious with angst. "Carlo, his love... was chaste. | - Карло, его любовь... - с тоской произнес Мортати, - его любовь была непорочной. |
| He had broken no vow. | Его святейшество не нарушал обета. |
| He didn't explain it to you?" | Неужели он тебе этого не объяснил? |
| "Explain what?" | - Не объяснил чего?! |
| The camerlegno remembered running out of the Pope's office while the Pope was calling to him. | Камерарий вспомнил, как, выбегая из папского кабинета, он услышал: |
| Let me explain! | "Подожди! Дай мне тебе все объяснить!" |
| Slowly, sadly, Mortati let the tale unfold. Many years ago, the Pope, when he was still just a priest, had fallen in love with a young nun. | Мортати неторопливо и печально поведал кардиналам о том, что произошло много лет назад. Папа, который был еще простым священником, полюбил молодую монахиню. |
| Both of them had taken vows of celibacy and never even considered breaking their covenant with God. | Оба они дали обет безбрачия и даже не помышляли о том, чтобы нарушить свою клятву Богу. |
| Still, as they fell deeper in love, although they could resist the temptations of the flesh, they both found themselves longing for something they never expected-to participate in God's ultimate miracle of creation-a child. | Их любовь крепла, и хотя молодым людям хватало сил противиться зову плоти, они все время мечтали о наивысшем чуде божественного творения - о ребенке. |
| Their child. | О своем ребенке. |
| The yearning, especially in her, became overwhelming. | Эта жажда становилась непреодолимой. |
