Скепсис, о котором я веду речь в моей книги, касается лишь эстетики поведения в жизни: это род игры, которая исключает агрессию, категоричность; это забава, наконец, средство сохранить лицо. Ещё более важна маска скептика в заочном общении. Скажем, интернетная площадка клуба «Сноб» долгое время оставалась свободной от всякой цензуры. И я, как участник клуба, не раз отмечал про себя: это большая удача, что мы можем на «Снобе» писать так, как хотим. Но и не только. Мы можем интерпретировать написанное эссе тоже как хотим. И если эти интерпретации далеки от того, что мы хотели сказать, тут две альтернативы: или мы написали так, что можно допустить и то, и это; или читатель вытаскивает из сказанного то, что соответствует его образу мыслей. Потому в комментариях я всегда пытался оперировать фактами, чётко пояснять, что намерен был сказать в эссе, признавал ошибки, пробовал быть корректным, сохраняя лицо, как говорят англичане. В конфликтных же ситуациях понимал, что лучше укрыться под маской скептика. Что, конечно, требовало некоторых письменных навыков.
Жить в Англии десять лет и не побывать в Стратфорд-на-Эйвоне (Stratford-upon-Avon), в доме, где родился Шекспир, – такое, на первый взгляд, могло случиться с человеком, в высшей степени нелюбознательным или чудовищным снобом и скептиком, взявшим за принцип не делать того, что делают другие. Ничего подобного в столь крайних характеристиках и выражениях я за собой не замечал. А просто поехал туда, на родину Шекспира, когда представился действительно прекрасный повод – Харриет Волтер, известная английская актриса, которая тогда стала моей слушательницей – мы изучали с ней русский язык, – получила роль леди Макбет. И на полгода она переехала из Лондона в Стратфорд-на-Эйвоне – там в шекспировском театре «Лебедь» Королевская шекспировская компания репетировала новый спектакль «Макбет». Согласитесь, такое случается не часто, когда вас театральная звезда (а Харриет ныне удостоена королевой звания Dame. –
Стратфорд стоит на берегу реки Эвон, к северо-западу от Лондона, примерно в двух часах езды на автомобиле. Во времена Шекспира это был маленький городок, где насчитывалось всего 200 домов со множеством фруктовых садов, деревьев и цветов. Я нашёл даже такую подробность: в 1582 году в самом городе и вокруг него росло около тысячи вязов. Теперь на месте вязов дома, но жители Стратфорда стараются сохранить дух XVI столетия.
Туризм – едва ли не самая главная часть доходов города. Поэтому интерьеры зданий того времени, улицы и улочки, которые связаны или могут быть связаны по различным архивным документам с именем их великого земляка, оформлены так, чтобы те, кто приезжает сюда со всех концов земли, не разочаровались. Во всяком случае, я бы не советовал туристам в разговоре со стратфордцами даже упоминать о дискуссии – а существовал ли в действительности драматург Уильям Шекспир. При всём том, что история жизни Шекспира сама толкает к сомнениям – его почерк известен только по нескольким подписям на деловых бумагах, рукописей нет, портреты мало достоверны. Исследователи называют авторами «Гамлета», «Макбета» то саму Елизавету Первую, то философа Фрэнсиса Бэкона, то драматурга, неутомимого путешественника Кристофера Марло, и ещё с десяток блестящих современников Шекспира, – при всём этом участвовать в великом споре о великом Шекспире, начало которому положил Джеймс Джойс в своём романе «Улисс», пропадает всякая охота, как только вы оказываетесь на улице Хенли и открываете двери дома, где 23 апреля 1564 года родился Шекспир. Вы будете ступать по отполированным временем камням, которыми пол был выложен более четырёх веков назад. Вам покажут люльку, где лежал младенец Уильям. Вы сможете увидеть на стёклах окон в спальне автографы тех, кто приходил тогда в дом Джона Шекспира, отца поэта и драматурга – перчаточника по профессии… Тут, да и в других местах, связанных с этим именем, вы найдёте такое количество свидетельств, включая дворянский герб Шекспиров, имеющий форму щита, пересекаемого по диагонали копьём с венком, на котором стоит сокол, держащий в лапах копьё («потрясающий копьём» – shakespeare), что, смею вас уверить, вы закроете для себя вопрос, а не был ли Шекспир своего рода ширмой для другого писателя, который по каким-то причинам пожелал остаться неизвестным. Если же вам удастся побывать на премьере Королевской шекспировской компании, ежегодно ставящей пьесы Шекспира на сцене местного театра, где всегда аншлаги, вы просто будете возмущены подобным вопросом.
Мне посчастливилось быть на премьере пьесы, которую рецензенты крупнейших английских газет, тогда, в 2000-м, назвали гвоздём театрального сезона. Во всяком случае, когда я приехал в Стратфорд, я привёз Харриет одну из рецензий, автор которой утверждал, что за последние четверть века она – лучшая на английской сцене леди Макбет.
