Англия страна скептиков полностью

Подчеркну, несмотря на горячую встречу публики в лучших музыкальных залах столицы, уже в первой поездке композитора страх перед Советами занимает место прежнего скепсиса. Во время визита к Наде Раевской на Арбат, 5 заграничный гость фиксировал, что чувствовал себя крайне напряженно: «А вдруг сыщик дежурит у её ворот, зная, что это мои родственники, и желая проверить, имею ли я сношения с контрреволюционными элементами… Словом, мы подъехали не к самому дому, а затем быстро шмыгнули в ворота». Прогуливаясь по улицам Москвы с друзьями, понижал голос при сближении с прохожими. Приходилось и ловчить: «…я им ругал то, что плохо за границей, и хвалил то, что хорошо в СССР». Когда концерт посетил А. Рыков, тогдашний глава правительства, Прокофьев записывает в дневнике: «Он спросил меня: «Как же вам у нас понравилось?» Я ответил: «Мой приезд сюда одно из самых сильных впечатлений моей жизни». Поражает, впрочем, не ответ, а пояснение автора дневниковой записи: «В сущности, я совсем не похвалил Большевизию, и в то же время выглядело, что я высказался в предельных похвальных выражениях. Словом, Рыков улыбнулся и с довольным видом заспешил дальше». Понятно, в такой ситуации пришлось именно ловчить. Опасно…

Тем не менее после возвращения в Париж из той первой поездки в Большевизию и даже после рождения в 1928 году второго сына, Олега, композитора неудержимо тянуло на родину. Он снова и снова едет туда на гастроли. Поразительно, что ни малолетние сыновья, ни искренний скепсис по отношению к советской власти, ни сарказм, ни страх – ничего не остановило композитора, регулярно навещавшего сталинскую Россию. Власти же упорно обхаживали его, толкая к возвращению. И спустя девять лет, в 1936 году, Сергей Прокофьев, прихватив семью, перебирается из Парижа в Москву окончательно.

Вот что скажет Олег спустя много лет, об этом роковом решении отца за полгода до внезапной смерти его самого (Олег не дожил несколько месяцев до 70 лет) в интервью газете «Известия» 13 марта 1998 года: «С моей женой Фрэнсис у нас родилось пять детей. Сейчас, глядя на них, я думаю, что недооценивал своё парижское детство. Думаю, что недооценивали его и родители, они, наверное, вообще не понимали, насколько это важно – детство. Нельзя семилетнего ребёнка вырывать из его привычного уклада и везти в большевистскую Россию 1936 года». Добавлю, что даже если на всё глядеть задним числом, рассматривая возвращение в СССР альтернативой фашистской оккупации Парижа, в оккупированной Франции был шанс спасения, в Стране Советов – нет.

Ну, а всё остальное известно. Великий композитор жил в постоянном страхе. В феврале 1948-го Постановлением Политбюро он становится объектом жёсткой критики, попав под жернова борьбы партии с «формализмом в музыке». Ряд его произведений запрещают исполнять. Сергей Прокофьев понимал, что попал в западню. Едва перевалив за 60, композитор умирает от гипертонического криза в один день (и почти в тот же час) со Сталиным. Судьба ближайших родственников именитого возвращенца, похоже, лежала тяжёлым грузом на сердце. Арест и многолетнее лагерное заключение Лины Прокофьевой. Сыновья становятся заложниками режима. Кстати, их и после освобождения матери из ГУЛАГа не выпускают за кордон. Шесть лет советские власти не дают искусствоведу Камилле Грэй, ставшей невестой Олега, въездную визу, а самому Олегу – не разрешают выехать к ней в Англию…