Но о дорогих идеях. Они, в представлении опять же вдумчивого читателя метрополии, бывают, как и люди, хорошие и плохие. В коротком эссе Кустарёва «Одна идея и два-три философа» (журнал «22», № 33) как раз собраны весьма незаурядные рассуждения насчёт нужности именно плохих людей и живучести плохих идей. На вопрос обывателя: как это земля носит плохих людей, публицист не без запальчивости отвечает: земля знает, кого ей носить. Носит же она сорняки. Зачем-то это ей надо. Не наша забота. Да, куражится публицист, некоторые особо нахальные, плохие идеи кирпича просят. Но вот живут. Живучесть же их объясняется, надо думать, тем, что они… хороши. Иначе говоря, мол, стоит допустить, что и в плохих идеях содержится, возможно, кое-что хорошее. Вот такой своевременный для страстных борцов за демократию панегирик в пользу терпимости. Так что же, спросит добросовестный читатель новой публицистики, основное её достоинство в том, чтобы выдвигать абсурдные идеи и их же опровергать? Именно, ответим мы, дело обстоит именно так. Мы даже поможем прояснить ещё одну задачу такой публицистики – дурачить наивного читателя. Статья Кустарёва «Чего же ты хочешь?» (журнал «22», № 37) по поводу романа Сола Беллоу «Декабрь декана» утверждает, что роман должен быть… неясным. Читатель метрополии, воспитанный на определённости, однозначности, верности идеям (не важно каким, но верности), знает, каким должен быть роман. Его не объегоришь! Или вопрос, обращённый автором самому себе в уже упомянутой выше статье «Эдуард, Эдик и Эдичка»: стоило ли писать книгу Лимонову или не стоило? Кустарёв поначалу отвечает: «Не стоило». Но вот в следующем абзаце следует противоположное суждение: «А может быть, стоило». В итоге автор статьи перекинул вопрос читателю вот в такой слегка замысловатой редакции: стоило ли Лимонову писать книгу, воспользовавшись одиозными формулами советской пропаганды, чтобы выразить стихийную реакцию героя? Пускай решает.
Ещё большее раздражение наивный читатель метрополии испытывает к подобной публицистике, без всякого успеха призывающей и сегодня отказаться от житейских мудростей типа «всё течёт, всё изменяется», «такова жизнь», «один в поле не воин» и так далее. Эти премудрости так разукрашивают речь, так сближают с философией и содержат столько правды, что исчезни они, и жизнь померкнет. Всё это добро, нажитое в отсутствие навыков осмыслять и отбирать, от частого употребления ставшее банальным, наивный читатель метрополии использует, так сказать, в быту. Бог с ним! Хуже другое. Сродни им премудрости, ставшие мифами, фольклором, искажающим действительное положение вещей. Ну, к примеру, в метрополии длительное время были убеждены: все беды советского общества в том, что система не подпускает к власти интеллектуалов. Во времена, обозначавшиеся в метрополии как «перестроечные», подпустили. В правительстве среди советников президента была туча профессоров и докторов. А воз и ныне там, как сказал бы всё тот же житейский мудрец. Но вот в статье «Орвелл и революция менеджеров» (журнал «22», № 41), между прочим, убедительно опровергается эта широко распространённая в салонах сентенция. Более того, наш публицист убеждает в противоположном: интеллектуалы не имеют права на господство в обществе. Лозунг «Власть – рыжим!» кажется Кустарёву куда менее опасным, чем лозунг «Власть – интеллектуалам!» Между делом он берёт под защиту и Орвелла. Оказывается, Орвелл никогда не писал пародий на социализм. Уже после опубликования «Скотского хутора», во время работы над «1984» Орвелл утверждал, что каждая его строчка посвящена защите демократического социализма. Да, Орвелл принципиально выступал против всяких партий с их идеологической односторонностью, их тенденцией к авторитарности, коррупции. Но сам факт, что Орвелл, оказывается, последовательный социалист, что ему близка идеология равенства, традиции свободы, стремление к мирному разрешению конфликтов и так далее, должен был ещё раз перевернуть само отношение к салонным представлениям метропольного читателя. А вот вердикт претензиям интеллектуалов: не они, а менеджеры займут господствующее положение в обществе. И это та правда, которая должна быть сказана интеллектуалами метрополии о самих себе. Идеология менеджеризма превалирует в западном обществе, эта идеология займёт своё место и на Востоке. Что же остаётся с интеллектуалами? Демократический образ мышления? Заблуждения, мифы, фольклоры, предрассудки?
