Боас застал подъем расистского движения, за которым следил с растущей тревогой, когда оно достигло своей кульминации и легло в основу философии нацистской партии в Германии. Он с самого начала был в первых рядах тех, кто боролся с расизмом, и противостоял ему всеми силами как только мог. Неудивительно, что немецкое издание «Разума первобытного человека» было среди книг, сожженных в Германии во время интеллектуальной чистки 1933 года. Среди работ Боаса, где он активно выступал против расизма, наиболее интересным является эссе «Ариец и неариец» (Arier und Nicht-Arie, 1933–2). Это небольшая брошюра, напечатанная на тонкой бумаге, которая распространялась подпольным антинацистским движением в первые дни режима.
Боас считал, что наука не должна использоваться в качестве прикрытия политических интересов, поэтому он критиковал многие новейшие научные направления, которые, по его мнению, могли быть использованы для достижения политических целей, не имеющих под собой научных оснований. Например, он был не согласен с тем, что психологические тесты, которые проводились среди солдат во время последней войны, демонстрируют «расовые» различия в интеллекте, и дожил до того времени, когда такие специалисты, как Бригхем и Гарт, признали несостоятельность своей первоначальной позиции, а психологи в большинстве своем пришли к мнению, что ни одна из разработанных до сих пор методик не позволяет установить расовые различия в уровне интеллекта (1931–1). Боас также подверг критическому анализу евгеническое движение, а также другие идеи, утверждающие, что раса и культура генетически связаны (1926–1, 1932–3). В особенности он отыгрался на нордических особенностях, и некоторые из его наиболее острых текстов относятся к жесткой, но всегда научной и обоснованной критике их высказываний (1924–1, 1925–1, 1934–2) или любых других заявлений, как бы они ни формулировались, о превосходстве так называемых чистых рас (1940–4).
Боас был выдающимся специалистом по статистике. Его курс по антропометрии пользовался популярностью, и студенческая молва гласила, что никому не удавалось его пройти, не попав на пересдачу хотя бы раз. Именно в этом направлении работы математическая подготовка Боаса нашла свое непосредственное применение, хотя не вызывает сомнений, что те же навыки, которые привели к столь плодотворным открытиям в биометрии, были ответственны и за блестящее решение Боасом некоторых этнологических проблем, в частности изобретательности, с которой он наглядно показал устройство сложной системы родства, описав различные отношения способами, подходящими именно к рассматриваемому случаю (например, 1922–1, 1940–5. С. 384 и далее).
Боас с самого начала понял, что привычного анатомического подхода к науке о физическом типе человека недостаточно, чтобы решить поставленные проблемы, и в изучении биологии человека, в основе которой лежит анализ массива данных, необходимо также использовать биометрические методы. В ходе исследований Боас один за другим затрагивает такие фундаментальные вопросы, как влияние наследственности и среды на физический тип, уже рассмотренные проблемы роста и развития, степень однородности или разнородности отдельной популяции, а также степень, в которой правила измерений могут быть общеустановленными или произвольно выбранными, или же, в чем и заключается один из важнейших вкладов Боаса в генетику человека, анализ изменчивости групп по их подвариантам, а также по включенным в них семейным линиям и братьям или сестрам, которые составляют эти семейные группы.
