Общие положения вроде тех, которые можно найти в статье «Антропология», написанной Боасом для «Энциклопедии социальных наук» (1930–1), или в президентском обращении к Американской ассоциации содействия развитию науки (1932–4), или в его вкладе в работу Крёбера (1936–1), не дают оснований считать, что мнение Ф. Боаса по данному вопросу стало более обоснованным, чем то, что было высказано в выступлении перед Колумбийским университетом в 1907 году и опубликовано в виде брошюры под названием «Антропология» (1908–1). Его взгляд на взаимосвязь различных направлений антропологии скорее усматривается во вступительном эссе к «Справочнику по языкам американских индейцев» (1911–4), где речь идет, как он выразился, о взаимосвязи между «физическим типом, языком и обычаями».
Боас всегда учитывал социальный аспект в статьях о расе, росте детей, биометрии и евгенике. Он редко оставался неявным, и в большинстве случаев прямо включался в постановку той или иной проблемы. Если мы рассмотрим, например, любимую гипотезу Боаса о дифференциации рас, которая гласит, что человек – это одомашненное животное, то сразу же станет ясно, что только тот, кто мыслит в терминах культуры, поймет вслед за Боасом, как эту гипотезу можно применить. Защита, особая еда, ограниченная среда обитания – все это дает человеку культура, человек обеспечивает ее благами низшие одомашненные формы.
Особое внимание Боаса к факторам среды, влияющим на рост, заключалось в подчеркивании важности таких социологических явлений, как режим питания, классовые различия, создающие полную или ограниченную возможность для развития, и т. п. Если бы он не понимал роли культуры, то, возможно, упустил бы из виду весьма любопытную деталь, отмеченную им в исследовании армян (1924–2): их крайняя степень брахицефалии[49] объясняется тем, каким образом армяне Старого Света убаюкивали младенцев. Критика евгенического движения чаще всего велась Боасом исключительно на уровне культуры. Он утверждал, что «желательный тип» не может быть определен объективно, а зависит от ценностей, установленных традицией: «Все решают господствующие культурные идеалы» (1938–1. С. 122).
Именно привычка мыслить в рамках культуры, по крайней мере частично, вела Боаса по пути, столь отичном от тех, которым следовали другие физические антропологи. В этом отношении его можно сравнить с другой выдающейся фигурой в данной области, Т. Уингейтом Тоддом, работы которого также отличались отсутствием шаблонных методов, а интересы не совпадали с интересами коллег. Недаром Тодд и Боас, оба преуспевшие в карьере на момент знакомства, относились друг к другу с глубоким уважением и советовались по вопросам, представляющим взаимный интерес. И тот и другой были настроены скептически касательно постановки ценности классификации типов в качестве цели исследования, их обоих занимали проблемы роста и развития, и они оба, несмотря на различие в подходах и методах, настаивали на том, чтобы при изучении физической формы учитывалась культурная среда испытуемых.
Очевидно, что воплощение в жизнь большей части вклада Боаса в физическую антропологию еще впереди. Только в вопросах детского развития Боас шел в ногу со временем, и только здесь его методы и открытия были использованы в полной мере. Его исследовательская программа по комплексному изучению жизни человека была едва начата. Его антирасистская позиция приобрела широкую поддержку, но осталась лишь частью гораздо более широкой полемики по этому вопросу. Научный подход Ф. Боаса к изучению расы, впрочем, так еще и не принят коллегами, большинство из которых продолжают заниматься таксономическими исследованиями. Некоторые английские биометристы, особенно те, кто изучает генетику животных, знают о математической работе Боаса и могут распространить ее на изучение человека, но пока этого не случилось.
Когда это все же произойдет, когда вопрос одомашнивания будет исследован более полно, когда будут поняты процессы формирования локальных типов и станет ясно, что человека нужно изучать во всех его проявлениях, тогда можно будет сказать, что физическая антропология освоила пути, проложенные исследованиями Боаса, и может, как и подобает науке, двигаться вперед к более совершенному пониманию животного, имя которому – человек.
