Боас остался при своей позиции, но вместе с тем не стал останавливаться на первоначально полученных им результатах. Спустя несколько лет после завершения исследования он отправился работать в Пуэрто-Рико, где установил, что форма головы современных жителей в среднем на пять единиц превышает средний показатель в Испании, «увеличение <…> которое никак нельзя объяснить генетическими факторами» (1916–1; 1920–1). Боас поручил двум своим студентам измерить сицилийцев второго поколения в Нью-Йорке и Филадельфии и обнаружил, что «результаты двух серий измерений совпали с теми, которые были получены ранее» (1928–2). При этом Боас всегда подчеркивал значение своих открытий относительно пластичности – «нестабильности» формы человека, как он называл ее. В этом, вероятно, и заключается истинный смысл полученных им результатов, поскольку достаточно лишь предположить, что человеческий организм наследует не фиксированные черты, а набор ограничений, в пределах которых черты могут меняться в зависимости от условий среды, и проблема решается сама собой.
Математический вклад Боаса в антропометрию гораздо менее известен, но намного более важен. Еще в 1894 году он опубликовал исследование под названием «Соотношение анатомических или физиологических измерений» (The Correlation of Anatomical or Physiological Measurements, 1894–1). Несколько лет спустя, в ходе обсуждения, не имеющего отношения к математике, Боас занялся проблемой взаимосвязи между «изменчивостью организмов и изменчивостью их составных частей» (1902–1). В другой своей работе Боас сформулировал несколько упрощенных методов исследования множественных корреляций (1909–11), позже вернувшись к этой теме (1921–1) с новыми математическими доказательствами своих формул в ответ на критику Пирсона. Он занимался проблемой определения различий между переменными величинами (1922–2), одновременно с этим постоянно проводя измерения и собирая все больше данных с целью проверки разрабатываемой им гипотезы. Объем материалов, которые он отыскивал сам или поручал найти, огромен: индейцы Британской Колумбии, Калифорнии и других стран; дети в Нью-Йорке, Торонто, Вустере и других городах; пуэрториканцы, армяне, евреи, итальянцы; данные из Швеции, Баварии, Южной Африки. Однако этот вопрос продолжал оставаться для него центральным.
Можно с уверенностью сказать, что спустя годы о важнейшем вкладе Боаса в антропометрию будут помнить как о простой формуле,
которая поставила точку в длительном исследовании роли линий родства в определении характеристик популяции. Когда Боас изучал иммигрантов, его захватила идея разработки метода, который позволил бы проанализировать степень различий внутри и между семейными группами, составляющими тот или иной народ. В 1916 году он опубликовал первую статью на эту тему «О многообразии линий родства, представленных в популяции» (On the Variety of Lines of Descent Represented in a Population, 1916–2). В ней он вывел математические доказательства своего утверждения о том, что общий показатель складывается из среднего показателя внутри семей и между ними для данной популяции, подкрепив результатами собранных данных по форме головы, которые были повторно изучены на основе созданных им формул. Для этого было необходимо учесть семьи с разным числом детей, принять во внимание фактор роста, вычислить стандартную ошибку этих подвариантов. В двух последующих трудах формулы были уточнены и упрощены (1931–2, 1933–4).
Значение этой концепции еще только начинают осмысливать. Прежде всего, она ставит совершенно новый набор проблем, ведущих к пониманию динамики формирования локальных типов и анализу механизмов, обеспечивающих их устойчивость. Выводит на первый план вопросы кровосмешения и межрасовых связей и дает средства для оценки степени, в которой среди того или иного народа представлены близкородственные или смешанные типы. Боас указал метод ее применения для разделения влияния наследственности и среды в формировании физической формы (1928–2). Со свойственной ему критичностью он, однако, ясно дал понять предварительный характер данной концепции, отметив, что она содержит «много упрощенных предположений, не соответствующих действительности». При этом Боас считал, что «главная проблема может быть решена путем дальнейшей разработки этого метода».
Деятельность Боаса служит блестящей иллюстрацией единства науки антропологии. Говоря о физической антропологии, можно с полным основанием утверждать, что особое качество трудов Боаса в этой области обусловлено тем, что он всегда обращался к тем или иным проблемам, отдавая отчет в том, что изучаемое им биологическое существо наделено речью, способностью использовать орудия труда и склонностью создавать корпус традиций. Вместе с тем, прекрасно сознавая это, он так и не нашел осмысленного выражения этого единства.
