При попытке применить результаты антропологических исследований к проблемам современной жизни не следует ожидать результатов на том же уровне, что были получены в ходе контролируемых экспериментов. С учетом чрезвычайно сложных условий не могут не возникнуть сомнения в вероятности обнаружить какие-либо значимые законы. Определенные очевидные тенденции в социальном поведении действительно существуют, однако условия, в которых они проявляются, формируются случайным образом в той мере, в какой разнообразная деятельность общества и его отношения с внешним миром логически не связаны. Приведем лишь один пример: техническое развитие электричества зависело от чисто научных изысканий. Научные открытия зависели от общего прогресса физики и от чисто теоретических интересов. Далее вступила в действие тенденция нашего времени задействовать каждое открытие для технических усовершенствований. Изменения жизни, вызванные внедрением телефона, радио, рентгеновских лучей и многих других изобретений, так мало связаны с самим научным открытием, что по отношению к ним оно играет роль случайности. Если бы некоторые из этих открытий были сделаны в другое время, их влияние на нашу социальную жизнь могло быть совершенно иным. Таким образом, всякое изменение в одном аспекте социальной жизни выступает как случайность по отношению к другим, связанным с ним лишь незначительно.
В силу этих причин антропология никогда не станет точной наукой, в том смысле, что на основании знания о состоянии общества в определенный момент она могла бы предсказать дальнейшие события. Быть может, у нас получится познать отдельные социальные явления. Но я не верю, что мы сможем когда-нибудь объяснить их, сведя их все к социальным законам.
Эти точки зрения надлежит иметь в виду при попытке изучения проблем культурного прогресса. Они также полезны в критике некоторых теорий, на которых основаны современные социальные устремления.
Быстрое развитие науки и техническое применение научных знаний представляет собой впечатляющие показатели прогресса современной цивилизации.
Рост объема знаний и уровня контроля над природой, внедрение новых инструментов и процессов в дополнение к тем, которые были известны ранее, вполне можно назвать прогрессом, поскольку ничего не теряется, но приобретаются новые силы и открываются новые возможности. В значительной степени прирост знаний является устранением ошибок и в этом смысле также представляет собой прогресс. Введение новых методов управления природой невозможно оценить с помощью какого-либо качественного стандарта. Речь идет о количественном увеличении масштабов предыдущих достижений. При признании прежних ошибок в качестве стандарта выступает истина; но в то же время признание ошибок предполагает более рациональные, часто полезные выводы. Во всех этих достижениях задействован процесс мышления. Они воплощают результат интеллектуальной работы, которая охватывает все более широкие области и становится все более скрупулезной.
Открытие методов сохранения пищи, изобретение разнообразных орудий охоты и инструментов для производства одежды, жилищ и утвари для повседневной жизни; возникновение сельского хозяйства и установление отношений с животными, что привело к их одомашниванию; камня, кости и дерева металлом – все это ступени длинной лестницы, приведшей нас к современным изобретениям, список которых теперь пополняется с ошеломляющей быстротой. Знания растут стремительными темпами. Простые наблюдения за природой привели человека к познанию многих базовых факторов: форм и повадок животных и растений, движений небесных тел, изменений погоды и полезных свойств материалов, огня и воды.
Первая попытка систематизации приобретенных знаний и сознательного поиска, направленного на расширение границ познания, представляла собой длительный и трудный процесс. На заре цивилизации воображение помогало устанавливать причинно-следственные связи между явлениями природы или предлагать телеологические объяснения, которые удовлетворяли разум. Постепенно поле для игры воображения сужалось, и тогда следовали серьезные попытки подвергнуть гипотезы воображения тщательной проверке наблюдением.
Таким образом, мы можем констатировать прогресс в определенном направлении в области изобретений и знаний. Если оценивать общество исключительно по научно-техническим достижениям, то можно легко начертить линию прогресса, который, хотя его и нельзя назвать равномерным, идет от простых к более сложным формам.
Другие аспекты культурной жизни не всегда можно расположить в виде поступательного и последовательного движения.
