Во взаимоотношениях двух антигероев просматривается некая параллель с Откровением. В паре двух самых главных «бесов» Николай Ставрогин выступает в роли антихриста, а Петр Верховенский – в роли дьявола. «Политический обольститель», «провокатор-предатель», «ложный ум», «первый убивец», «шпион и подлец», «обезьяна», «злодей-соблазнитель» – так за глаза квалифицируют его другие «бесы». Петруша-дьявол перед самым своим таинственным исчезновением за пределы отечества притворно вздыхает: «Чертова должность». Принадлежность Верховенского к инфернальному миру Достоевский выражает змееподобными чертами внешности: «Лицо его никому не нравится. Голова его удлинена к затылку и как бы сплюснута с боков, так что лицо его кажется вострым. Лоб его высок и узок, но черты лица мелки; глаз вострый, носик маленький и востренький, губы длинные и тонкие». Петруша «ходит и движется очень торопливо» и при этом «очень вертится», что создает впечатление, что он находится во всех местах сразу. И наконец, главная черта, не оставляющая двусмысленности: «Вам как-то начинает представляться, что язык у него во рту должно быть какой-нибудь особенной формы, какой-нибудь необыкновенно длинный и тонкий, ужасно красный и с чрезвычайно вострым, беспрерывно и невольно вертящимся кончиком». Прямой намек на красного дракона, или змия из Апокалипсиса, который является образом дьявола.
Впрочем, на роль дьявола Петруша все-таки не тянет. Как пишет О.И. Сыромятников, «в Верховенском нет глубины и масштабности, он слишком мелок»…он не змей, а змея – символ притаившейся злобы и смертельной опасности»[118]. Равно как и Ставрогин – не тот финальный антихрист, о котором говорит Откровение: «Но Ставрогин не является и антихристом. Несмотря на то, что он развращает и губит людей, он не ставит перед собой такой цели сознательно, а лишь заражает окружающих смертью. Не менее важно и то, что он не сознает себя слугой или орудием зла и не стремится не только к мировому господству, но даже к власти над местными «бесами». Это происходит потому, что воля Ставрогина почти полностью разрушена страстями гордыни и сластолюбия и совершенными им в угоду злодеяниями»[119]. Итак, Ставрогин – лишь один из многих малых антихристов, коих было достаточно в каждую эпоху с первых веков христианства, начиная с императора Нерона.
Кстати, обратим внимание на то, что Верховенский обращается к Ставрогину на самом деле не как к «красавцу» в буквальном смысле слова, а как к интеллигенту того времени. Для того чтобы этот интеллигент мог очаровать народ своими «умными» словами, совратить его и направить на дело революции. Пожар революции 1917 года запалили не мужики – крестьяне и рабочие, – а «просвещенная» элита, интеллигенция[120]. Достоевский пророчески предвидел это, хотя в то время, когда роман увидел свет, о таком нигилизме российского рафинированного интеллигента никто не подозревал.
В Откровении сначала был брошен в огненное озеро (геенну) антихрист (Откр. 19:20), дьявол там оказался позднее (Откр.20:Ю). Судьба первого антигероя, антихриста (Ставрогина) заканчивается смертью (самоубийство). О дальнейшей судьбе второго антигероя (Верховенского) автор романа умалчивает. Но надо полагать, что кончит он также плохо. Образно выражаясь, конец обоих антигероев – геенна.
Апокалиптический настрой писателя не проявляется столь ярко и откровенно в первом романе «Пятикнижия» – «Преступлении и наказании». Но если внимательнее присмотреться, то мы увидим, что главный герой романа – Раскольников – своими мыслями, словами и поступками выражает те новые настроения, которые возникли в российском обществе. Патриархальная Россия уходила в прошлое, а будущее было тревожным и неопределенным[121]. Кто-то ждал неизбежную катастрофу (проявлением таких ожиданий стало появление многих сект в России). А кто-то решил противостоять энтропийным процессам, которые сопутствовали вступлению России на путь капитализма (правда, во времена Достоевского в России слова «капитализм» еще не было). Это растущая бедность и социальная поляризация общества, бросающаяся в глаза несправедливость и падение нравственности. В романе «Бесы» мы видим нигилистов, которые, пользуясь настроениями народа, решили навести «порядок» с помощью убийств и страха, фактически добив старое общество. И загнав всех в тоталитарный строй с его формальным «равенством» и формальной «справедливостью», где совесть человеку уже будет не нужна, так как определять, «что такое хорошо и что такое плохо», будут начальники из числа этих самых «бесов».
