Смотреть на что-то всегда означает воспринимать это что-то в определенном контексте – внутри определенной рамки или, если угодно, определенной ауры. Можно даже утверждать, что образ создается именно рамкой. Эта фундаментальная для новейшего искусства интуиция обнаруживается уже в знаменитом
В наши дни основная задача художника – самопозиционирование. Нарцисс позиционировал себя почти совершенным способом – обрамив отражение своего тела в воде. Современный Нарцисс должен создать такую рамку искусственно, используя для этого элементы реальности, художественной традиции и современной ему техники. Можно реапроприировать собственную эмпирическую идентичность и поместить ее в определенную культурную рамку, а можно и отступить от нее. Можно объединить ее с другими идентичностями и создать смешанные, сложные и подвижные идентичности. Современное художественное производство – это в основе своей производство идентичностей. И несмотря на то что производимые идентичности часто высоко индивидуализированы, метод их производства универсален и неизменен. И это еще один признак принадлежности современного искусства технической эре.
В наше время много говорится о политизации искусства. Это действительно важный момент. Но его важность проистекает из другого феномена – эстетизации политики. Мы живем в обществе почти бесконечного умножения политических идеологий, программ, планов, дискурсов и движений. Все они кажутся привлекательными – и все провозглашают своей наивысшей целью общее благо. Как же предпочесть одну политическую позицию другой, если все они кажутся одинаково убедительными? Единственный способ – переключить внимание с программы на ее автора и протагониста. В этом случае нас снова привлекает и заставляет поддержать того или иного политика эстетизация его или ее тела. Политическое пространство выстраивается теперь вокруг этого тела, становясь рамкой или аурой политика.
Обрамление определенной среды и самопозиционирование внутри ее делает эту среду ауратичной. Когда Вальтер Беньямин говорит об ауре произведения искусства, он имеет в виду как раз оригинальное природное и культурное окружение этого произведения. Но такое окружение может быть не только утрачено, но и заново отстроено. Можно сказать, что озеро и общая природная среда вокруг него обрамляют тело Нарцисса и тем самым выстраивают его ауру. Но можно ли сказать, что фигура Нарцисса была чем-то естественным, обычным – типичным для определенного места и времени? Очевидно, нет. Нарцисс разошелся с обычным образом жизни того времени. Он превратил себя в статую и, следовательно, преобразовал свое окружение в выставочное пространство. Но это означает, что художник, этот современный Нарцисс, также может превратить любую природную или урбанистическую среду в выставочное пространство. Другими словами, художники могут выстраивать ауры для себя и своих произведений. Произведение искусства не выражает какое-либо личное «ви´дение» художника. Оно изначально функционирует как искусственный объект, предназначенный для чужих глаз, – вместе с пространством, в котором этот объект создан или выставлен.
Художники практикуют самообрамление, самодизайн, используя свои тела и жизни как реди-мейды. Эта самоэстетизация началась еще в эпоху романтизма и с тех пор стала вездесущей. Разумеется, художнику, в отличие от Нарцисса, необязательно выглядеть красиво. Искусство уже прошло долгий путь в замещении общепризнанной красоты индивидуальными актами эстетизации, а мы научились считать легитимным любой артистический акт эстетизации, включая самоэстетизацию. Современный Нарцисс подтверждает свой статус прекрасного уже тем, что смотрится в озеро: в качестве прекрасного объекта выступает сам акт самообрамления. Иначе говоря, художник является демократическим Нарциссом, который показывает всем, как стать объектом самоэстетизации.
