Конфликты, связанные с публичной видимостью или невидимостью, составляют ключевой сюжет современной поп-культуры, которая делает своим основным содержанием игру в кошки-мышки между сотрудниками полиции и преступниками. В современной массовой культуре – популярных романах, фильмах и телесериалах – преобладают истории, изображающие конфликт между полицией и преступным миром. Роль первой состоит в том, чтобы сделать видимым всё, что стремится оставаться в тени. С помощью надзора и расследований полиция раскрывает личные или корпоративные тайны и придает видимую публичную форму тем, кто в них вовлечен и желал бы сохранить свое инкогнито. Но поскольку полиция работает тайно, она действует как преступная организация и, в свою очередь, становится предметом расследований. Больше не существует невидимого взгляда. Любой взгляд локализуется, обрамляется – и обследуется взглядом другого.
Это присуще всем аспектам повседневной жизни, но особенно заметно в контексте интернета. Когда Нарцисс смотрелся в озеро, он никак на него не воздействовал и его взгляд не оставлял в этом озере никаких следов. Традиционное представление о зрительстве основано на субъект-объектном отношении, базовой характеристикой которого является то, что взгляд субъекта не оставляет следов на объекте. Как раз отсутствие каких бы то ни было материальных следов взгляда указывает на метафизический, спиритуальный, нематериальный, трансцендентный статус субъективности, или Я. Считается, что субъект – не от мира сего, поскольку его взгляд не оставляет в этом мире ни следа; смотреть на объект – не то же самое, что касаться его. Таково принципиальное отличие между ви´дением и осязанием, между субъект-объектным и объект-объектным отношением.
Как известно, Морис Мерло-Понти в работе
С помощью клика субъект вызывает картинку или текст из интернета и выводит на экран своего устройства. Чтобы увидеть изображение, я должен кликнуть на его имя, после чего смогу рассмотреть его детали, сравнить его с другими изображениями и т. д. Все эти операции оставляют следы. Ведь если я рассматриваю изображение в интернете, движение моего взгляда можно отследить. Можно выяснить, как долго я смотрел на картинку, какие детали в ней меня интересовали и т. д. Кроме того, можно установить мой email и выяснить мое физическое местоположение в реальном пространстве. Использование мной интернет-изображений или текстов можно увязать с моими покупками, резервированием билетов и гостиниц и прочими видами моей повседневной жизнедеятельности. Субъект не может занять внешнюю, трансцендентную позицию по отношению к интернету, поскольку видеть его означает кликать, осязать.
Многие жалуются на то, что крупные корпорации и разного рода государственные службы отслеживают наше индивидуальное пользование интернетом для создания образа нашего поведения, вкусов, среды и личной жизни. Интернет часто рассматривается как пространство дематериализации вещей, но в первую очередь он является пространством материализации интернет-пользователя. Каждая визуализация цифрового образа служит одновременно манифестацией собственного образа пользователя – актом самовизуализации. Глядя на цифровой образ, я создаю образ себя самого и предоставляю его невидимому зрителю, скрывающемуся за поверхностью экрана моего персонального компьютера.
Таково принципиальное различие между озером и интернетом. Это различие хорошо иллюстрируется посвященным Нарциссу коротким стихотворением в прозе Оскара Уайльда под названием
