Фёдоровский проект музеефикации всех живых и мертвых человеческих тел с целью их воскрешения выглядит фантастично, но, по сути, он лишь вскрывает онтологическое измерение современного музея и, шире, системы современной культуры. Эта система базируется на обещании возрождения культурных форм прошлого. В отсутствие подобной системы история – поток вещей, движение времени – казалась бы необратимой и фатальной. Музейная система предоставляет возможность ревизии и революции – возвращения к предыдущему положению вещей и к новому началу, способному изменить ход истории. Однако такой ренессанс прошлых культурных форм возможен прежде всего благодаря относительному сходству органических человеческих тел на всем протяжении человеческой истории – тел, вовлеченных в повторяющийся цикл рождения, жизни и смерти. Хотя стили жизни и культуры исторически менялись, основные характеристики человеческого тела оставались довольно стабильными. Стабильность человеческого тела позволяет оживлять и заряжать энергией культурные формы былых эпох, используя их как маски и костюмы для новых живых тел. Трансисторическая стабильность человеческого тела – вот что определяет горизонт фёдоровского проекта воскрешения прошлых поколений.
Традиционно формы и объекты культурной памяти рассматривались как пассивные и безжизненные. Чтобы вызвать их обратно к жизни, сделать активными, требовались человеческое тело и его жизненная энергия. Однако в современную эпоху ситуация изменилась. Репродуцируются и копируются теперь не только формы жизни, но и сама энергия жизни. Электричество используется сегодня не просто как медиум коммуникации с цифровыми душами умерших, а как энергия, заставляющая «мыслящие машины» мыслить, а роботов – работать. Такое использование электричества образует сердцевину различных проектов пост– и трансгуманизма, в которых электричество трактуется как новая форма жизненной энергии. Оставим в стороне вопрос о практической реализуемости этих проектов и сосредоточимся на онтологии, которую они предполагают. Эти проекты (в абсолютно домодернистском ключе) рассматривают человека как сочетание тела и души и полагают, что с заменой органического человеческого тела машиной, а души – электричеством мы получим что-то вроде улучшенного, усовершенствованного, более надежного человекоподобного существа. Тело мыслящей машины представляет собой сочетание hardware и software. Когда hardware активируется электричеством, software также активируется. Трансгуманизм опирается на веру в то, что нервная система человека аналогична software компьютера и что конкретное software можно безо всяких потерь перенести с одного hardware на другое. В этом отношении трансгуманизм представляет собой современную версию старого доброго метемпсихоза, в которой живые тела заменены на компьютерное hardware.
Предполагается, что мыслящие машины в некотором смысле «как люди», потому что люди тоже «мыслят». Но так ли это? Конечно, мы мыслим – время от времени. Однако в людях процесс мышления подчинен воле к жизни и страху смерти. Человеческий дух не только живет – он хочет выжить, испытывает желание жить. Поэтому, как пишет Кожев, мыслительный процесс снова и снова прерывается голодом, жаждой и другими телесными потребностями. Когда «душа» не подчиняет свое мышление потребностям органического тела, человек умирает. Затем органическое тело начинает распадаться и в итоге перестает служить потенциальным носителем души. Остается только публичный труп, и он может быть возвращен к жизни последующими поколениями. Органическое тело обладает автономной «жизненной энергией». Со смертью органического тела его жизненная энергия исчезает.
Напротив, при отключении мыслящей машины от сети электропитания ничего не происходит ни с ее телом – будь то hardware или software – ни с электроэнергией. Это тело остается невредимым и может быть заново включено в любой момент. Можно сказать, что в случае мыслящих машин их органическое тело и публичное тело совпадают. И, следовательно, мыслящие машины не способны скопировать ни формы человеческого мышления, ни способы человеческой деятельности. Мышление и деятельность человека определяются заботой индивидов о выживании, то есть о сохранении их жизненной энергии и о предотвращении смерти и распада их тел. В отличие от этого мыслящие машины не заботятся о поступлении электроэнергии, потому что это не их забота – люди делают это за них. Но даже с отключением энергии эти машины не умирают. Их hardware и software остаются невредимыми и лишь ожидают следующей активации. Таким образом, не сами машины, а только люди заинтересованы в их функционировании. Люди заботятся о мыслящих машинах точно так же, как они заботятся обо всех своих инструментах.
