Вообще, этот Александр ничего для репетитора. Он единственный врубается, что не все вещи другим людям, отличным от него, должны быть понятны по умолчанию. Разговаривает со мной так, словно я хожу к нему заниматься по собственной воле, будто мне интересно, и каждый раз удивляет. В его присутствии я не могу подумать даже о тебе – так часто он переспрашивает. Будь я героиней подросткового ситкома, наверное, уже втюрилась бы в краснеющие уши и тонкие пальцы. А в полнометражной комедии свела бы с ним Аньку. На занятиях и правда со мной что-то странное происходит, напоминающее о пресловутых «бабочках в животе». Я испытываю щенячий восторг, когда вывожу в тетрадке доказательство и, ещё не заглянув в конец учебника, уже знаю: правильно. Ответ всегда в самой задаче. Как только видишь принцип, по которому всё сделано, развидеть уже невозможно. Иногда после занятий мне кажется, я могу решить ещё сто таких задач, но всё равно не делаю больше, чем задано. Вдруг испорчу.
– Ты самая странная моя ученица, – признаётся Александр, держа в руках тетрадку. – Другие на самом деле не понимают. Для тебя математика – что вода для рыбы. Естественная среда.
– Издеваетесь?
Это я сказала? Ой, нет, это на моём лице, как всегда, всё написано. В реальном мире я сказала:
– Но у меня не математические мозги…
– Кто тебе наплёл эту чушь?
– Не знаю. Все, наверное.
– Значит, все ошибаются. Знаешь, с чем у тебя реально проблемы? Ты не можешь сосредоточиться. Вечно на нервах. Я же вижу, как ты на свой рюкзак глядишь. Что у тебя там? Ядерная бомба?
Почти. Телефон с кучей неотвеченных сообщений. Не отвеченных мне. Только Сирил пишет, спрашивает, как я, но что я ей отвечу, кроме «Подыхаю»?
– Если ты сосредоточишься, по-настоящему сосредоточишься, ты всё можешь решить у себя в голове.
Может быть, в этом и проблема, думаю я, пиная по улице пустую бутылку, изо всех сил удлиняя путь домой. Может, в моей голове столько всего, что я просто не могу сосредоточиться на важном? Расставить приоритеты. Раньше мысль о том, что я смогу жить просто так, как мне хочется, была подобна несбыточной сказке. Я уходила в эту жизнь к тебе. Но если немного повернуть угол зрения, как поворачиваю треугольник в голове, чтобы увидеть все его стороны… Тогда переводная контрольная – просто пшик. И эти – пшик, и даже её запреты, крики, угрозы постучать моей головой о батарею – пшик. Что тогда важно?
Ты когда-то сказала (и повторяешь теперь): «На нашем пути нет преград…»
«…кроме тех, что возводим мы сами». Я помню. Подожди. Подожди. Мне надо обдумать…
Останавливаюсь посреди улицы. Предположим. Дано: пластиковая бутылка, которую я пинаю. Пластик разлагается в земле более ста лет. У него больше шансов дождаться твоего прилёта, чем у меня. Однажды я тоже лягу в эту землю. Нет – дай закончить мысль, – это совсем не страшно, я нащупала кое-что важное. Там, в земле, корни трав и деревьев, дальше глина, ещё много самых разных слоёв и сердцевина – магма. Однажды, в конце, несмотря на оценки по контрольной и даже если из троечницы я превращусь в отличницу, а потом – в студентку, учёного и тэ дэ, я стану частью всего этого. А потом, когда Земля сморщится и усохнет, когда наши потомки высосут её всю досуха, она станет пылью. И я вместе с ней. И тогда я смешаюсь со звёздами. И только тогда… Мы с тобой – две параллельные линии, которые не могут пересечься! Или могут?
Конечно, могут! Математика – вещь абстрактная, но геометрия предельно конкретна. Параллельные линии не пересекаются, но Вселенная искривляется сама, нарушая законы пространства и времени!
Улица качается, меняя угол наклона, минуты и секунды бегут, обтекая меня. Но ты стоишь рядом и держишь за руку, и это работает лучше земного притяжения. Я только что совершила великое открытие, посмотрела на планету под другим углом и, возможно, повлияла на её вращение. Время расставлять приоритеты и делать то, что на самом деле важно. Единственное, что важно, – быть с тобой. И, кажется, я знаю способ. Но сперва – надо всё закончить.
В субботу набираюсь смелости и прохожу мимо двора своего репетитора. Чуть медлю, едва не сворачивая к дому, но обхожу стороной, сделав дурацкий крюк. Он был мне необходим, чтобы доказать себе самой: я могу это сделать. В «Голден Глобе» поднимаюсь сначала на третий этаж, верчу в руках два конверта с карточками в «Сорок два». Стас-Стив удивляется, пробивая их, даже спрашивает:
– Всё нормально?
Не удостаиваю его ответом, протягивая деньги из конверта за геометрию. Даже не пробую просмотреть на свет, что там за фотки, пытаясь угадать, будут парные или нет, как мы всегда делаем. И только после этого поднимаюсь на самый верхний этаж, на фуд-корт, стараясь не бежать. Я расставила приоритеты и больше не пропущу ничего важного!
– Всем привет! Как дела?
