Арабелла полностью

Залезаю в карман наковырять мелочи на маршрутку, но натыкаюсь на горячий телефон Сирил. От неё несколько сообщений и даже пропущенный звонок, но отвечать не хочется. По привычке смотрю обновления в ленте. Всё как в реальной жизни. Фандом постит фотки со сходки. «Увидимся на Фабрик Коне!» Меня там словно и не было. Минус одна причина.

Открываю вконтакт на странице, которую засмотрела до дыр. Иногда выбираешь вкладку и забываешь напрочь, чего хотел у девайса спросить. Реже телефон сам подсказывает, что нужно сделать. Ты сомневаешься:

Думаешь, это хорошая идея?

Не знаю. Всё зашло слишком далеко.

Вот именно. Ещё можно повернуть назад.

Но я уже прошла полгорода. И оказалась совсем рядом! Тебе не кажется, что это… знак, что ли?[5]

Не всякий знак ведёт куда следует.

С тобой свёл. Я ничего не потеряю, если просто… посмотрю… Я, может, его даже и не увижу! Но попробовать стоит.

Ты киваешь – сама поступила бы так на моём месте. Но напоминаешь:

Это может привести к чему-то… совершенно другому. Там… я не смогу тебя защитить.

Эта женщина реально постит всё. Будь я сталкером-маньяком, выследить и убить её было бы даже как-то не спортивно. Прогоняю эту мысль: я же ничего плохого не задумала. Я просто посмотрю. И, может быть, спрошу. Подхожу к тому самому дому, адрес которого так точно высвечивается на последней фотографии с дитятком. Только взглянуть одним глазком.

Широкий двор элитной многоэтажки без столпотворения машин (при строительстве домов заранее подумали, куда денутся два автомобиля на семью), зато посреди – детская площадка с лазалками, качелями и тоннелями, какие видишь только в игровых зонах супермаркетов. Игрушки, коляски и даже трёхколёсные велики стоят здесь же, на улице, как в комнате расшалившегося ребёнка. Никто не украдёт. Такие, как я, – дети обычных дворов, – сами обходят стороной. Случись что – сразу будешь крайним. Вон чёрные глаза камер по углам расскажут, каких подозрительных личностей они видели. Сегодня мне плевать, на что эти глаза вылупились. Сажусь на качели, как мы привыкли, включаю песню Боуи про Марс. Первый куплет всегда скручивает мне сердце, а сейчас ещё и нечем дышать. Поднимаю глаза к небу, чтобы космос дал мне немного сил. Только вот кислорода он дать не может.

На восьмом этаже в окне горит свет. В точности как на той фотографии со страницы вконтакте: большое окно, на подоконнике тени – вроде фикус и плюшевый медведь, прислонённый к стеклопакету. Я раскачиваю качели. Вниз-вверх. Назад-вперёд. Прошлое-будущее. Прошлое: край чёрного плаща в прорези двери. Будущее: перепрыгиваю через ступеньку (консьержке не угнаться), добираюсь до цифры «8» на этаже и барабаню в дверь… Прошлое шипит: «Убирайссссся!» Будущее умоляет: «Забери меня, папа». Дверь открыта настежь, из прорехи выглядывает сонная чёрная голова, глаза, узкие спросонья, расширяются, пытаясь вместить мой образ. Наши взгляды отражаются друг в друге, потому что глаза одинаково чёрные. Как космос.

«Кто там?» – спрашивает из коридора женский голос. Чужой голос.

И второй – тонкий, детский, режущий меня без ножа:

«Кто это, папочка?»

Глаза сужаются, закрываются для меня навсегда: «Никто».

Закрывается дверь. А я так и не произнесла ни слова.

Хлоп!

Спрыгиваю с качелей. Конечно, не захожу я ни в какой подъезд. Код же на домофоне! Не только поэтому. Я не пойду. Минус вторая причина.

Почему?

Ты знаешь почему.

Боишься, что он тебя прогонит.

Боюсь, он меня даже не вспомнит. Боюсь, Анька права. Просто так из одной семьи в другую не уходят. Да, это она велела ему убираться, но ушёл-то – он!

Но он же твой папа!

Хватит. Мы не в сериале.

Я жалею об этой мысли сразу, но поздно.

Вернись! Прости, пожалуйста! Прости! Вернись! У меня никого больше не осталось!

Но мои мысли разбиваются о стенки элитного многоэтажного колодца так же, как мог бы разбиться крик.