— Не называй меня так, — буркнул в ответ Эдвиан, и тут же бросил цветок на землю (сделал он это с явным сожалением), — И ничего во мне не прячется.
Нео демонически захохотала, и даже Арлет не сдержала улыбки.
Они продолжали шагать, но природа, несмотря на свою красоту, никак не отменяла факта, что лес расстилался прямо на склоне огромной долины. И хоть этот склон и не был крутым, он все же оставался склоном, и обозначал не что иное, как беспрерывное движение вверх.
Путники, противясь усталости, не смели останавливаться еще несколько часов. Стараясь двигаться только вверх, они то и дело прислушивались, не ведется ли за ними погоня. Солнце уже давно село, и теперь они шли уже по ночному лесу, который сам же освещал им путь своим вездесущим огнём. Шагать по стопам пламени было весьма необычно, и все же, кто откажется от такого сопровождения в недрах непроглядной рощи? Особенно если оно дает возможность разглядеть в темноте все еще тянущийся вперед пепельный след.
Первым, как и ожидалось, капитулировал Эдвиан — он уже еле волочил ноги. Но когда послышалось его предложение о перевале, Арлет и Нео не стали возражать — да, ни голода, ни жажды, ни нужды они так и не почувствовали, но это никак не отменяло упадок сил после убийственных (в прямом смысле этого слова) приключений, который срочным образом нужно было восполнить.
Неподалеку нашлось укромное местечко — это было большое, невероятно старое дерево, очень похожее на плакучую иву. Его длинные, хрупкие ветви спадали наземь огненным каскадом, образуя у подножья ствола небольшой, защищенный от лишних глаз уголок, где троица и решила укрыться. Земля оказалась теплой и мягкой, и они с блаженством растянулись на опавших, доживавших последние часы своего огненного свечения листьях. Одежда высохла еще в первый час их шествия по лесу, и теперь ничто не могло помешать настигшей их благодати.
Некоторое время все просто молчали, наслаждаясь безоблачным, звездным небом. Над горизонтом все еще висела полная луна, а где-то под ней на лес одиноко взирала Башня — в темноте, благодаря своему призрачному сиянию, она выглядела еще эпохальней.
Арлет в который раз подумала о том, удастся ли ей заполучить остальные нити? Удастся ли отыскать остальных Хранителей, и главное, получится ли убедить их отдать ей то, в чем она так сильно нуждалась? Она снова и снова прокручивала в голове свою недавнюю встречу с ящером, и то, как ей чудом удалось спастись от его гнева. Почему же он говорил с ней так, будто она уже приходила к нему раньше? Будто уже однажды он отдал ее такую же, огненную нить? И какую плату он ожидал от нее взамен?
Арлет впервые позволила себе размышлять о том, что все это время казалось ей всего лишь бессмыслицей. А что, если Нео права? Что, если она и правда бывала здесь раньше, просто не помнит этого? Она не хотела этого признавать, но тогда, стоя посреди огненного чана, ей и действительно показалось, что она делает это не впервые. То призрачное воспоминание, внезапно настигшее ее, и спасшее ей жизнь, казалось столь реалистичным. И все же, как такое возможно? Мало того, она, оказывается и сама умеет создавать огонь — ей, по крайней мере, так показалось. Огонь очень странного, серебряного цвета.
Арлет вдруг неистово захотелось вновь испытать нить, а точнее, вновь испытать саму себя. Неужели ей и правда удалось самой сотворить стихию? Так, как это делали творцы. Но рядом лежали Нео и Эдвиан, поэтому Арлет была вынуждена сдержать свой неожиданный порыв — делиться с ними она еще не была готова.
— Знаете, о чем я думаю? — вдруг отозвался Эдвиан; он приподнялся на руках, и уперся спиной об узловатый ствол дерева, — Интересно, что сейчас происходит в Эверелле? Прошло уже три дня — разыскивают ли нас?
Арлет вдруг стало стыдно. Ни разу за все это время она не подумала о Кларе и Томасе. Они ведь наверняка сума сходят — те единственные, которые и правда могли за нее волноваться. А она даже записки не оставила. Интересно, сообщили ли они дядюшке Одвину о пропаже племянницы? И если да — что он почувствовал? Расстроился ли он, или наоборот, обрадовался, что эта обуза наконец может быть скинута?
— Разыскивают? — хмыкнула Нео; она тоже приподнялась, изящно скрестив ноги в позе лотоса, — Да я уверена, что весь город стоит на ушах. Как ни как, пропал любимый сын главы города.
— Твой отец Корморус Гримм? — Арлет с удивлением посмотрела на Эдвиана.
В Эверелле она не знала почти никого, это было так, но Клара еще перед отъездом несколько раз упоминала имя городского главы — одного из самых колоритных и незаурядных личностей в городе, о котором ей когда-то рассказывала Лианна, мать Арлет. Корморус Гримм славился своим несметным богатством и безграничным влиянием, и Клара все рассуждала, почему человек такого положения и таких амбиций прожигает свою жизнь в столь маленьком и неприметном городке, как Эверелл.
Эдвиан не ответил на вопрос. Насупившись, он лишь сдержанно кивнул, подтверждая тем самым догадки Арлет.
