— Да, это и есть младший Гримм, — Нео, видимо, решила не прерывать развитие темы, — Золотой мальчик Эверелла.
Она бросила на Эдвиана странный взгляд, смысл которого Арлет так не смогла уловить. Сам Эдвиан так ничего и не добавил, а лишь стал еще мрачнее.
— Фамилия Гримм известна каждому жителю нашего городка, — продолжала Нео, — Это правда. И все же, есть в Эверелее некто еще, о ком судачить любят даже больше, чем о семье славноизвестного городского главы.
— И кто же это? — поинтересовалась Арлет.
— Это ты, — ответила Нео, и глаза ее по обыкновению блеснули.
— Я? — не поняла Арлет, — О чем ты говоришь?
Если кого и можно было назвать малоизвестным, так это именно ее. Она жила в Эверелле всего один день, и пыталась никак не привлекать к себе внимания. В конце концов, именно ради этого она и переехала в “затерянную лощину”. Но ее убеждения были разбиты вдребезги, когда Нео сказала:
— Каждый человек в Эверелле знает, кто ты такая.
— И откуда же им знать? — почему-то ощетинилась Арлет; ощущение было, словно кто-то вдруг без разрешения вторгся в ее личную жизнь.
— Эверелл отчужденный город, — ответила Нео без тени смущения, — Слишком отчужденный, чтобы кому-то ни з того ни з сего покупать здесь старинный, заброшенный особняк. Когда пятнадцать лет назад самое мрачное здание города было приобретено женщиной по имени Лианна Ноктиар, это стало одним из самых обсуждаемых событий среди горожан. Ведь в Эверелл еще никто и никогда не переезжал.
Услышав имя матери, сердце Арлет болезненно сжалось.
— Никого из нас в ту пору на свете еще не было, — продолжала Нео, — Но история о странной женщине, которая никогда ни с кем не разговаривала, и лишь изредка появлялась на окраине города, поначалу стала излюбленной темой вечерних застолий, а затем и частью мрачного Эверельского фольклора. Женщина-призрак, так ее называли, и так называют до сих пор. Таинственная дама, которая, несмотря на свое недавнее приобретение, прожила в городе совсем недолго. Вскоре, по неизвестным причинам, она покинула Эверелл, и стала возвращаться сюда лишь изредка. Но уже не сама, а вместе со своей дочерью, что вызвало очередную волну сплетен. Все гадали, откуда у нее взялся ребенок, ведь мужа ее никто и никогда не видел. Но однажды эти поездки прекратились, и вокруг стали поговаривать, что Лианны Ноктиар больше нет в живых. И слухи подтвердились, когда спустя несколько лет в город переехала ее повзрослевшая дочь — та самая, которая якобы выжила в страшном пожаре, погубившем ее мать. Так вот, Арлет, — заключила Нео, — В Эверелле все без исключения знают, кто ты такая. Вслед за тобой тянется множество рассказов, и еще больше догадок. Ты, хоть и сама того не ведаешь, уже давно являешься частью истории “затерянной лощины”.
Арлет была поражена. Не столько своей неожиданной известностью, сколько новостью о том, что ее мать когда-то была жительницей Эверелла. Лианна никогда ей об этом не рассказывала, а Арлет всегда думала, что та приобрела дом уже после ее рождения, и то лишь для того, дабы у них с дочерью была возможность время от времени прятаться здесь от шума большого города. Но, как оказалось, причины могли быть совсем иными. Получается, Лианна была знакома с Эвереллом уже давно, и покинула его незадолго до рождения Арлет — возможно, именно тогда она и встретила ее отца. Подробностей истории встречи родителей она тоже не знала. Да она хоть что-либо знала о своей семье? Ясным оставалось лишь одно — в этом городке к ее семье было приковано намного больше внимания, нежели она могла себе представить.
Арлет вдруг рассердилась. Рассердилась на мать, о которой, как оказалось, местные жители Эверелла были осведомлены лучшее нее, и рассердилась на Нео, которая рассказывала трагическую историю ее жизни с такой легкостью, будто это и правда была всего лишь местная байка.
— Ну что ж, — холодным тоном отозвалась она, — Ваши догадки верны — моя мать и правда умерла. Это случилось семь лет тому назад, в том самом пожаре, который вместе с ней стер с лица земли все, что я называла жизнью. И да, я выжила. Но никто, включая меня саму, не знает, каким образом это произошло. Мой отец тоже мертв, — добавила она, желая расставить все точки над “и” — Он был ученым, и умер от смертельной болезни, еще до моего рождения. Я никогда его не знала.
На этом она резко остановилась, надеясь, что ее краткое откровение раз и навсегда поставит точку в рассказе о невидимой женщине. И что отныне ее история больше не будет выступать в роли народного предания, которое жители Эверелла пересказывают своим детям. Ведь эта история была далеко не сказкой, она была реальна, и несла в себе лишь тупую, многолетнюю боль.
На миг зависло напряженное молчание. Первым его нарушил Эдвиан:
— Так почему же ты переехала в Эверелл? — в его голосе прозвучали нотки сочувствия, и злость Арлет немного поутихла.
— Я и сама не знаю, — честно призналась она, — Он будто сам позвал меня к себе, и я просто повиновалась.
— Совсем не в стиле Эверелла, — протянула Нео, — Мрачные улицы этого города жалуют вовсе не каждого.
