— Те, кто называет себя творцами, являются единственными правителями Аграаля, да, но увы, не единственными его обитателями, как бы сильно они этого не желали, — сказал Странник, — Лютогары обретают жизнь в Колыбели, так же, как и творцы, но, к сожалению, при иных обстоятельствах.
— При иных? — вставил Эдвиан, — И почему к сожалению?
— О, не поймите меня неправильно, — Странник тряхнул своими спутанными волосами, — Лютогары ничуть не стыдятся того, кем они есть. Но мы, в отличии от творцов, рождаемся не под звездами, которые воплощают в себе суть первозданной стихии. Мы рождаемся под луной, и в жилах наших, вместо стихии, течет лютиум — сила совершенно иного рода. Эта сила дает нам основу для жизни, и мы носим ее в себе, как источник нашего существования. Лютиум, обладает весьма уникальными свойствами, и все же мы, лютогары, не способны творить то, что движет жизнью в Загранье — не способны творить стихию. Именно поэтому мы — изгои. Изгои, чью силу называют грязной стихией, и которым до окончания времен суждено лишь бесцельное скитание по владениям творцов.
— Но разве вы виноваты в том, что рождаетесь под луной? — недоумевал Эдвиан, — И у вас же должно быть какое-то предназначение?
— Хррр… конечно мы не виноваты, — Странник зловеще хохотнул, — И да, предназначение у нас тоже есть, ведь вселенная никогда не создает ничего просто так. Должен признать, когда-то мы жили в мире и согласии с творцами, — добавил он, — И хоть мы и отличались друг от друга, все же обладали равными правами. Я уже говорил, что лютиум — это уникальная сила. И уникальность ее заключается в том, что она способна взаимодействовать с самой стихией, и тем самым ее видоизменять. С начала времен творцы и лютогары строили Аграаль вместе, — он посмотрел куда-то в небеса, словно вспоминая события минувших дней, — творцы делились с нами своей стихией, и мы, словно умелые мастера, лепили из нее все то, что наполняет это место. Воплощали в жизнь замыслы, которые рождались в стихийных разумах творцов. Думаете, они выстраивали свои Обители собственными руками? — спросил Странник, и в голосе его, хоть и всего лишь на миг, послышалась обида, — Если так, то вы сильно ошибаетесь. Нет в Аграале такого места, в которое не был бы вложен труд лютогара.
С этими словами он вновь достал из мехов свою флягу, и сделал еще один, жадный глоток.
— Это была честная и весьма выгодная сделка, — добавил он, когда взгляд его прояснился, — да… так оно и было, но затем произошло событие, навеки разрушившее союз творцов и лютогаров.
— Какое событие? — не сдержалась Нео.
— Как я уже говорил, творцы добровольно дарили нам свою стихию, а взамен принимали нашу помощь. Но однажды лютогар осмелился напасть на творца, и попытался силой отнять его стихию. Тем самым он посягнул на самое священное, что может быть в Аграале — на источник самой жизни.
— Но зачем он это сделал? — искренне удивилась Арлет.
Странник задержал на ней свой серый взгляд.
— Хрр… в том то и дело, что вся эта история — чушь стихийная, — раздраженно ответил Странник, — да я от жизни своей готов отказаться, если в байке этой есть хоть капля правды. Все дело было во власти, да, именно в ней. Видите-ли, у власти есть такая особенность — сперва она тобой овладевает, а затем сводит сума. Именно это и случилось с творцами — жажда власти овладела ими так сильно, что они почувствовали угрозу. Они видели, что лютогары становятся все более независимыми, и это стало сильно их пугать. Они боялись, что могут стать не единственными, кто захочет управлять Аграалем. И тогда они решили избавиться от своих страхов, а точнее, избавиться от лютогаров.
Странник с отвращением сплюнул наземь.
— Их план был прост, — продолжил он, — очень прост. Им просто-напросто нужно было лишить нас стихии. Они знали, что без нее мы не способны ни на что, кроме бесцельного существования. Существования, которое не несет никакой угрозы. Так они и сделали, а лютогарам не оставалось ничего, кроме как принять свою судьбу. Так мы и стали изгоями. Нам запретили приближаться к Обителям и стихийным границам, мало того, вскоре лютогаров стали преследовать, так как некоторые творцы считали, что мы и жизни-то недостойны. Охоту на таких, как мы, стали негласно называть “игрой”. Да, вы не ослышались. Игрой, в которой ведется счет, и планируются ходы. И хоть убийство лютогара, как и убийство любой живой сущности, обитающей в Аграале, по закону вселенной считается тяжким преступлением, если где-то на дороге вдруг обнаружится мой безжизненный труп, никто и никогда не подумает задаться вопросом, было ли это убийством. Каждая смерть лютогара, о которой я знаю, доселе была признана, лишь как несчастный случай. Новорождённых лютогаров убивали прямо в Колыбели, а те немногие, кто остался в живых — включая меня — стали скрываться. Луна научила нас обращаться, и с тех пор мы передвигаемся в облике зверя, дабы скрыться от своих преследователей. Да, творцы, как никто, любят чистую стихию, — ненавистно добавил Странник, а затем сделал очередной глоток с фляги.
