— Хррр… этого я тоже не говорил. Видите ли, я живу на этом свете уже очень давно, и никогда не слышал о безглазых тварях, убивающих творцов. И все же, лишь глупец может считать, что загранные, не обладающие стихийной силой, могут хоть как-то навредить столь могущественному созданию, как творец. Будь вы способны убить творца, разве тряслись бы вы сейчас от каждого произнесенного мною слова? Даже ты среброглазая, — добавил он, указывая своим крючковатым пальцем на Арлет, — есть в тебе нечто особенное. Нечто, не присущее загранным. Но даже ты, несмотря на свое наигранное бесстрашие, боишься меня.
— Ты хочешь сказать, что нам не стоит тебя бояться? — осторожно спросила Арлет, проигнорировав слова о том, что она особенная.
Она и сама это прекрасно знала.
— Ну, это уже вам решать, — ответил оборотень, и нарочно оголил свои желтые клыки.
— Кто ты такой? — спросил Эдвиан, — Ты ведь не творец, не так ли?
— Творец… — оборотень заиграл пальцами в воздухе, — Благородное название для столь же благородных созданий. Но нет, как вы уже и сами догадались, я вовсе не творец.
— Тогда кто? — Эдвиан посмотрел на него так жадно, будто тот являл собой кладезь неисчерпаемых знаний.
— Хррр… ну что ж, я скажу вам кто я такой. Я — лютогар.
Лютогар… В памяти Арлет что-то шевельнулось. И тогда она вспомнила, что слышала это слово из уст творцов, тех самых, которые погибли у моста. Почуяв присутствие незваных гостей, одна из воздушниц предположила, что их осмелились побеспокоить некие лютогары.
— А имя у тебя есть, лютогар? — протянула Нео.
— У лютогаров нет имен, — ответил тот, — И никогда не было. Но сам я предпочитаю называть себя Странником.
Нет имен… это тоже кое-что напомнило Арлет. Хранитель при их встрече назвал ее безымянной, может это как-то связано с лютогарами? Ладно, она подумает об этом позже.
— Почему те творцы пытали тебя? — послышался голос Эдвиана, и Арлет поняла, что его любопытство в очередной раз превзошло чувство страха.
— Дабы моя смерть была мучительной, — ответил Странник, — Дабы в последние минуты своей жизни я думал лишь о том, как сильно я хочу умереть.
С этими словами он потянулся к своим мехам, и в следующий миг в его руке появилась странная фляга. Это был небольшой, продолговатый сосуд, сделанный из того же мягкого стекла, что и растущие вокруг цветы. Внутри сосуда клубилось нечто необычное — то ли жидкость, то ли дымка бледно-желтого цвета. Странник откупорил флягу, и, поднеся ее ко рту, сделал жадный глоток. Взгляд его тут же затуманился, и с минуту, а то и больше, он водил глазами по пустому пространству, так, словно видел нечто, доступное лишь ему одному.
Вернувшись в реальность, он спрятал флягу обратно в меха, так и не удостоив собеседников разъяснением, что в ней находится.
— Так почему творцы хотели убить тебя? — осторожно спросил Эдвиан.
— Потому, что я был рожден лютогаром, разве это не очевидно?
Молчок.
— Для нас здесь нет ничего очевидного, — вставила Нео, — Мы ничего не знаем о вашем мире.
— Мире? — хрипло хохотнул Странник, — Да уж. Похоже, вы и правда ничегошеньки не знаете об Аграале. И как творцы могли подумать, что вы представляете хоть какую-то угрозу? Аграаль — это вовсе не мир, — добавил он после недолгой паузы, удовлетворяя их вопросительные взгляды.
— Так что же это? — спросил Эдвиан.
— Хррр… Ну что ж, представьте, что весь мир, мир к котором вы родились и в котором вы живете — это некий живой организм, — Странник нарисовал в воздухе силуэт, напоминающий тело человека, — Организм, который работает за счет своего главного органа — он дорисовал точку в центре этого силуэта, — сердца. Так вот Аграаль — это и есть сердце.
— Сердце? — скептически отозвалась Нео.
— Именно, — блеснул глазами Странник, — Аграаль является частью, точнее самой важной частью человеческого мира. Частью, которая надежно укрыта от человеческих глаз так называемой Гранью. И грань эту, благодаря законам вселенной, не способен преодолеть никто — ни человек, ни творец.
— Никто, кроме нас троих, — тихонько вставила Нео.
— Аграаль — заключил Странник, не обратив внимания на ее слова, — это место, в котором зарождается все, что вас, людей, окружает, все то, что мы, жители Аграаля, называем Заграньем. Да, здесь зарождается сама жизнь.
— Зарождается жизнь… — эхом повторил Эдвиан, пытаясь осознать услышанное. — И как же это происходит?
— Для этого и существуют творцы, — ответил Странник, — Они являются ничем иным, как отражением отдельных звезд, находящихся в том или ином созвездии. Эти звезды порождают своих творцов в месте, которое называется Колыбель, и там же они наделяют этих творцов силой. Силой, благодаря которой те создают стихию: огонь, воздух, воду и землю. Именно эти стихии и есть основой, или же фундаментом Загранья, и лишь благодаря им существует место, которое вы трое привыкли называть домом.
— Чем же тогда лютогары отличаются от творцов? — Эдвиан задал свой следующий вопрос, — И почему между вами вражда?
