Сергею страшно хотелось спать. Он был вообще вынослив, но совсем не привык к таким большим переходам. Он подумал, что в его двух катушках всего три или четыре оголения и их можно заизолировать завтра. Отойдя подальше от других, Сергей размотал по двадцать-тридцать метров на каждой катушке, очистил их от грязи и ровными рядками плотно замотал кабель снова. Внешне катушки выглядели чистыми. Телефонный аппарат он протер только сверху, потому что знал: работает тот исправно. Потом поставил аппарат и катушки в палатку, где хранилась материальная часть, и отправился в палатку. Там он застал только Егорова. Одну за другой тот зажигал спички и сушил капсюль.
— Плохо что-то контачит, — сказал Егоров вошедшему Сергею, — наверное, порошок отсырел. — И спросил: — А ты что, все сделал?
Сергей рассказал ему о том, как он схитрил с кабелем. Егоров бросил спичку:
— Ты серьезно? Да ты, однако, брат, не в своем уме. Завтра, а может, сегодня ночью начинаются учения, а ты... Сейчас же иди и приведи все в порядок!
Но Сергей только усмехнулся: какое ему дело? Тоже начальник! А Егоров подошел к нему вплотную и угрожающе повторил:
— Последний раз говорю: иди!
— Да ну тебя, что ты ко мне пристал? — разозлился Сергей.
— Значит, не пойдешь? — с подчеркнутым спокойствием спросил Егоров. — Ну хорошо. — И Сергей слышал, как он хлопнул брезентовой дверью палатки — вышел.
Что было потом, Сергею не хочется и вспоминать. Построили все отделение, а он, рядовой Сухарев, — «два шага вперед».
Ну, если бы дали взыскание и все. Но эти нравоучения перед строем, когда на тебя смотрят товарищи, когда в их глазах читаешь укор и осуждение... Нет, лучше провалиться сквозь землю.
Кабель пришлось перемотать, но аппарат он принципиально не стал даже трогать: что он, хуже Егорова знает свой аппарат? В конце концов работать на нем ему, Сергею.
И вот теперь ему не спалось. Первое полученное взыскание было тяжело.
А тут еще этот щеголь из взвода разведки Валерий Гранковский. Подошел потом к нему, покачал головой и сказал нараспев, немножко в нос:
— Ай, ай, ай, солдат Сухарев! Как это так вы? Мне, как члену комсомольского бюро, неудобно даже за вас. Придется написать письмо на завод, родным, рассказать, как вы начали службу.
Конечно, этот Гранковский тут перегнул. Сергей знал, что сразу же после первого выговора писем домой не пишут. Но на душе было муторно. Так начать службу! Видно, не обмануло его предчувствие: связист из него не получится.
Дело в том, что Сергей Сухарев, или, как его звали на заводе, где он работал сварщиком, Серега Сухарь, был прирожденным летчиком. Даже боксом он занимался для того, чтобы стать выносливее. Но судьбе... впрочем, какой там судьбе, просто доктору из военкомата угодно было распорядиться совсем иначе. Нашли вдруг, что у него недостаточно сильное сердце и поэтому нельзя ему в авиацию. Это у него-то «недостаточно сильное сердце»! Да у Сергея, если хотите знать, второй разряд по боксу. В воду он прыгает с любой вышки.
Но доводы не помогли.
И вот теперь служит Сергей в артиллерии. В артиллерии, да не артиллеристом, а всего-навсего телефонистом в отделении связи. Нелегко было ему, уже видевшему себя в кабине самолета, примириться с мыслью, что он должен таскать катушки, телефонный аппарат, что из заоблачных высей своей мечты ему приходится спускаться на землю.
Теорию телефонного дела Сергей невзлюбил с первого занятия. Она показалась ему путаной, непонятной, а главное — неинтересной, сухой. Объяснения Сергей слушал рассеянно, не пытаясь даже вникнуть в суть дела, а если его спрашивали, говорил, что пока еще не уяснил материала.
И все это случилось потому, что телефонную связь Сергей давно уже считал устарелой. Теперь всюду действует рация. Зачем связисту возиться с катушками, если есть радиостанции? Сергей даже как-то высказал свои мысли начальнику связи. Тот спокойно выслушал доводы Сергея, даже иногда кивал головой, когда Сергей путался, подправлял его. А потом так же спокойно сказал:
— Когда наши войска форсировали Днепр, то, безусловно, каждый солдат знал, что на свете существуют понтонные мосты, десантные баржи, но люди при переправе использовали каждый плот, каждое бревно. И переправились... Понятно? На войне все может случиться. Поэтому сегодня вы будете опять заниматься с телефонной связью. А завтра снова вернемся к радиосвязи.
Как-то после занятий опять подозвал Сергея начальник связи. В руках старший лейтенант еще держал капсюль микрофона, устройство которого он только что объяснил.
