— Вы заметили, рядовой Сухарев, интересное явление в этом процессе передачи звуков? — заговорил офицер, садясь рядом с Сергеем. — Вот, смотрите, зернышки угля, что лежат в камере капсюля, касаются друг друга, и таким образом из них получается цепочка, по которой идет ток. Чем ближе друг к другу будут лежать эти зернышки, тем легче будет путь для прохождения тока. Понимаете, если они будут совсем вплотную, ток по ним пойдет беспрепятственно. В телефонии эти соединения называются контактными мостиками. А скажите, вы никогда не задумывались над тем, что и у людей вот так же бывает: чем теснее, крепче дружба, тем легче думается и работается? Вы ни с кем здесь еще не подружились? — неожиданно спросил старший лейтенант.
Эта беседа надолго осталась в памяти молодого солдата. Теперь он все чаще и чаще после занятий останавливался перед молчаливыми недавно казавшимися непонятными схемами, перед разобранными капсюлями, индукторами, аппаратами, в которых были заключены зерна человеческой мудрости. И когда эта мудрость раскрылась ему, Сергею хотелось рассказать кому-то об этом, поделиться радостью познания. Как-то незаметно для Сергея таким внимательным слушателем сделался Егоров, его сосед по койке, молчаливый солдат-сибиряк.
Они проводили вместе много времени в учебном классе. Теперь Сергей свободно рассказывал о прохождении тока в цепи. Правда, наверное, потому, что он один — молодой солдат в отделении, сержант Пожидаев на занятиях всегда говорил, обращаясь именно к нему: «Главное у нас в связи — контакт, рядовой Сухарев. Если где-нибудь нет надежного контакта, не будет связи». И это на каждом занятии, рассказывается ли о работе телефонного аппарата, или о действиях телефонистов в разных условиях. Заладили: контакт, контакт, контакт!
Но в общем служить здесь было бы можно, если бы у Сергея был друг. Настоящий. Чтоб душа в душу. Словом, такой, каким был для Сергея Петя Журин. С тем куда хочешь!
Один знакомый студент-языковед как-то рассказал Сергею, что слово «друг» одного корня с «другой». Значит, есть что-то одно и очень похожее на него, родственное — другое. Например, одна рука и другая, один глаз и другой.
И именно другой, а не второй. Потому что где второй, там может быть третий, четвертый. А здесь только один и другой. Сергей и сам думал так же: товарищей может быть много, а вот друг, друг должен быть один.
А такого друга у Сергея здесь не было. Да и не будет, думалось ему теперь.
И он опять вспомнил Петю Журина. Вот они на Волге. Вдвоем, обнявшись, идут по широкому песчаному плесу у самой воды. И вдруг Петя говорит ему:
— Хочешь, Серега, я тебе снасть рыболовную подарю? Я ведь все равно уезжаю в морское училище, а ты здесь остаешься. Хочешь, а?
«Еще бы! Вот это друг! Лучшую снасть на всей улице. Да что там — во всем городе! Ну, спасибо, удружил!» Сергей хочет пожать ему руку, но Петя неожиданно хлопает его по плечу и убегает.
...Сергей с трудом открыл глаза. Над ним стоял Егоров, тряс его за плечо и кричал:
— Скорей, скорей! Тревога!
А через несколько минут взвод уходил на «боевое» задание. Начинались учения.
Дождь уже перестал, но в лесу было холодно. Кроны деревьев набрякли, отяжелели от влаги и часто, не выдерживая этого груза, при малейшем дуновении ветра с шумом сбрасывали с себя тяжелые капли. Старший лейтенант скомандовал: «Шире шаг!» — и вскоре стало теплее.
От сержанта-сверхсрочника, побывавшего на войне, Сергей услышал: «Артподготовка будет». Он хотел было попроситься, чтобы его перевели к другому напарнику — не мог же он после вчерашнего работать опять в паре с Егоровым! — но все делалось очень спешно, и Сергей не смог сказать сержанту о своем желании.
Они получили задание обеспечить связь командного пункта с передовым наблюдательным пунктом.
— Задача очень ответственная, — предупредил начальник связи. — Хотя во время наступления все войска и переключаются на радиосвязь, но с вас обязанности не снимаются. Ведь и радиосвязь может отказать. А поэтому вы будете устанавливать телефонную связь с передовым НП. И для вас эти учения, рядовой Сухарев, экзамен.
Старший лейтенант, видимо, знал о вчерашнем происшествии.
Егоров, назначенный старшим телефонистом, приказал Сухареву маскировать линию, а сам пошел вперед. Сергей взвалил на плечи катушки, аппарат и двинулся следом.
На душе солдата было гадко. Его не так угнетало первое взыскание, полученное вчера, как тяжело было чувствовать на себе настороженные взгляды товарищей. Ему казалось, что после вчерашнего случая солдаты смотрят на него осуждающе, словно бы говоря: «Что же ты, а? А еще комсомолец!» И он знал, что на комсомольском собрании ему пощады не будет. Тут не оправдаешься неопытностью и молодостью. Тот же Егоров скажет: «Я тебя предупреждал». И Сергей все надежды возлагал на учения. Это был его экзамен. «Этот экзамен, — думалось ему, — придется выдержать одному. Раз, скажут, добрых советов не слушаешь — помощи не жди».
Размышляя так, он не заметил, как дошел до наблюдательного пункта.
