— Ну как, связист? — глаза командира дивизиона смотрят строго. — Вижу, плохо. Никуда не годится. С такой связью много не навоюешь. — И он приказал: — Связаться с огневыми по радио!
Радист, белокурый и застенчивый юноша украинец Петро Рогуля, прямо поверх пилотки надел наушники, повернул ручку настройки и уверенно застучал ключом. Лицо его от напряжения разрумянилось, и он, довольный и гордый, докладывал командиру дивизиона:
— Товарищ майор, связь установлена.
— Хорошо, — сказал майор, — а вы, телефонист, — повернулся он к Сергею.
— Солдат Сухарев, товарищ майор.
— Вы, солдат Сухарев, доложите начальнику связи, что не сумели обеспечить дивизион связью. Пусть он вас накажет и научит работать.
Сергей стоял в низеньком блиндаже, почти подпирая потолок головой, и неизвестно для чего держал в руках злополучный телефонный аппарат. Он жег ему руки. И Сергей, сам не помня, как это произошло, выпалил:
— Это не мой аппарат, товарищ майор!
— Как не ваш? А чей?
— Ефрейтора Егорова.
— Почему же он не в порядке?
— Не могу знать.
— «Не могу знать», — повторил командир дивизиона и сказал: — Значит, вас подвел товарищ? Подсунул неисправный аппарат? — Он снова повернулся к Рогуле и приказал: — Вызовите начальника связи и переведите на микрофон.
Командир дивизиона говорил со старшим лейтенантом коротко. Дважды упомянул фамилию Егорова и приказал:
— Разберитесь.
— Слушаюсь, — донесся из микрофона голос начальника связи.
Только теперь Сергей вдруг понял, что он наделал. И он повторял про себя: «Что я наделал? Что наделал?!» А какой-то противный голосок спорил с этим: «А что ты наделал? Егоров же выдал тебя. Если бы не он, не было бы у тебя выговора. А теперь пусть и он с выговорком походит: «А может, еще и гауптвахты отхватит». Нет, нет! Что я наделал?! Я подло поступил, подло...»
— Товарищ майор, — почти крикнул Сергей, — я... это я виноват...
— Да, вы виноваты в том, что не смогли найти неисправность, но вы солдат молодой. Учитесь.
— Товарищ майор, я...
— А сейчас помогите разведчикам окопаться. Идите.
— Слушаюсь!
«Что-то теперь будет? — думал Сергей. — Конечно, спросит начальник связи у Егорова, чей это аппарат, и тогда все сразу выяснится... А потом?» Лучше не думать об этом.
...Егоров еще с утра почувствовал себя плохо, но решил не обращать внимания: пройдет. Однако когда он пошел по линии, то понял, что заболевает всерьез. Он попытался не обращать внимания на боль в животе и, упрямо сжав зубы, шел и шел вперед. Когда Егоров прыгнул в окоп разведчиков, у него вдруг так кольнуло под ложечкой, что потемнело в глазах, задвигались какие-то круги, и он с трудом удержался на ногах. Пожидаев приказал ему лежать, пока не придет санинструктор, а Галкину, дежурившему на коммутаторе, наказал присмотреть за ним. Егоров лежал и каждые пять минут спрашивал Галкина: «Как Сухарев?» Но связи с Сухаревым не было. Прошло уже сорок минут, сорок пять... Через четверть часа потребуют связь, а от Сухарева только дважды раздались звонки, и больше ни слуху ни духу. Где он, дошел ли до наблюдательного пункта, что с ним случилось, было неизвестно. И Егоров решил идти на помощь. Он подошел к Галкину и одними глазами сказал: «Я пойду». Не отнимая трубки, тот кивнул головой: «Иди». Егоров вышел из блиндажа, разыскал кабель, идущий на НП, и, держа его в руках, пошел, превозмогая боль.
Войдя в блиндаж командира дивизиона, он почти свалился. Не говоря ни слова, Егоров взял у Сергея аппарат, бегло просмотрел схему и вставил корпус в ящик. Он открыл решетку микрофона, вынул капсюль. Все было в исправности, и только одна из пружинок, которая шла на корпус капсюля, была сильно отогнута и не касалась его. Егоров слабо улыбнулся и глазами показал Сухареву пружинку.
— Контакт, — сказал он Сергею, — понял? Великое, брат, дело у нас в связи контакт.
Егоров что-то еще сказал о контакте, но Сергей его не слушал. Лицо, уши, щеки его горели.
— Ну, добро. Вот я тебе свой аппарат оставлю, он понадежнее. А этот заберу туда, на узел. А сам потом пойду в санчасть. Ну, смотри, следи за связью, чаще прозванивай, проверяй и трубку от уха не отрывай.
— Виктор, — сказал Сергей, — я виноват перед тобой...
— Ну ладно, с кем не бывает...
— Нет, я очень виноват, понимаешь?
— Слушай, брось разыгрывать тут кисейную барышню. «Виноват, виноват». Связь лучше держи.
Теперь телефонная связь была установлена и действовала безотказно, но командир дивизиона все еще передавал команды на батареи по радио.
В блиндаж вошел начальник связи дивизиона. Сергей встал и доложил:
— Товарищ старший лейтенант, связь со штабом дивизиона установлена. Дежурный телефонист солдат Сухарев.
— Давно?
— Минут двадцать тому назад.
Старший лейтенант посмотрел на телефонный аппарат, спросил:
— Что было?
— Пружинка в микрофоне не контачила.
— М-да, контакт...
«Сейчас опять скажет: контакт в нашем деле — великая штука», — подумал Сергей.
