Потом гостей приглашают в ленинскую комнату. На стенах ее много всяких рисунков, фотографий, плакатов. А в углу на столе лежит толстая, в тисненом переплете книга. Это история полка. Лейтенант аккуратно переворачивает плотные листы и рассказывает ребятам о боевых делах своего гвардейского полка. Очень хорошо он про них знает: где, когда воевали, какие совершали подвиги, сколько захватили трофеев. Рассказывает увлеченно: у ребят глаза от восторга горят.
— И это вы сами все видели? — спрашивает кто-то из них с восхищением.
Лейтенант краснеет.
— Повидал кое-что, — говорит он неуверенно.
Но что он мог повидать, этот лейтенант, которому во время войны было, наверное, столько же лет, сколько вот этим стриженым малышам?
Однако на кителе у лейтенанта поблескивает гвардейский значок да еще значок отличного парашютиста. Это что-нибудь да значит! И если суворовцы сейчас спросят его об этом значке, он найдет что рассказать. Ведь не так уж просто прыгать с парашютом. Высота огромная.
Но суворовцы не спрашивают. Они и не замечают порозовевших щек лейтенанта. Они очень уважительно поглядывают на него, бывалого офицера славного гвардейского полка.
В клубе полка сегодня встреча солдат с работницами местной швейной фабрики. Гостьи пришли нарядными, улыбчивыми, готовые для новых знакомств. И выправка у хозяев самая что ни на есть картинная — грудь вперед, аж дух заходит. Прямо как на полковом смотре. Под звуки баяна скользят по полу выходные девчачьи туфельки и начищенные до солнечного блеска солдатские сапоги.
— В последнее время такие встречи у нас все чаще и чаще, — говорит мне полковой замполит подполковник Бойко. — Да и правильно. Армия у нас народная и действительно должна быть близка к народу.
Смотрю, глаза у подполковника прищурились, взгляд поострел: что-то заметил в зале. Отзвучал вальс. Подполковник подходит к одной из пар. Извиняется перед девушкой, отзывает в сторону солдата. Слышу, делает замечание:
— Запомните, приглашать девушку к танцу и танцевать с ней в головном уборе некультурно. Надо беречь свою солдатскую честь.
Оборачивается ко мне:
— Вот вы ищете темы... Хотите, я вас познакомлю с ефрейтором Антоновым? Он совершил поступок, сам по себе естественный для каждого честного человека. Но мы сделали так, чтобы об этом поступке узнал весь полк, чтобы солдаты даже на таком простом примере учились беречь свое достоинство.
И вот я разговариваю с Владимиром Антоновым. Открытое русское лицо, смышленые глаза, а улыбка такая ясная, зажигающая, что просто невозможно не улыбнуться ей в ответ. Очень удивляется, почему я интересуюсь таким пустяковым делом. Ничего особенного он не совершил.
А дело было вот какое. Сопровождал однажды Антонов вместе с тремя другими солдатами и офицером новобранцев из Днепропетровска. Каждый отвечал за вагон. Как только познакомился Антонов со своей группой, сразу же почувствовал, что он, обладатель ефрейторских погон, да еще парашютист, в глазах этих парней человек значительный и уважаемый. Это было приятно. Приятна была «штатская» наивность их вопросов. А вопросов было множество. Конечно, на некоторые он не отвечал — не положено. Но когда речь заходила, к примеру, о прыжках с парашютом, здесь уж он умел обрисовать все так, что у ребят заранее дух захватывало. В первый же день парни были убеждены, что им невероятно повезло, коль попали они в парашютно-десантную часть, что интереснее их службы и не придумаешь, что даже Военно-Морской Флот не идет в сравнение. Девчата, например, явно отдают предпочтение тем, у кого на погонах вот такая эмблема: ведь парашютисты народ самый отважный! Служба такая.
Предпочтение девчат было тоже веским аргументом для новобранцев. Нет, в самом деле, им очень повезло. Так и решили.
На одной из остановок вышел Антонов из вагона, и вдруг видит, возле рельсов лежит бумажник. Поднял, стал рассматривать. Собрались вокруг новобранцы, удивляются.
— Смотрите, документы!
— И деньги!
— Вот это да! Почти четыре сотни!
— Надо отослать владельцу! — сказал Антонов и спрятал бумажник в карман.
— И деньги?
— А как же!
Стоявший рядом белобровый парень поморщился:
— Вот дурной! Деньги-то зачем? Отошли документы, а деньги братве раздай.
— Верно! — поддержал его кто-то. — Выпивку купим.
Таким убийственным взглядом смерил Антонов белобрового советчика, что у того огнем вспыхнули уши.
— Слушай, ты за кого меня принимаешь? — презрительно сплюнул. — Эх, ты! Видать, зря тебя в нашу часть назначили.
Месяца через три случайно встретил белобрового в поле на учениях. Тот был сейчас в комбинезоне и шлеме, глаза сияли: видно, готовился к прыжку. Увидев Антонова, смутился, зачем-то принялся ощупывать парашютный ранец.
— В первый раз прыгаешь-то? — спросил Антонов как ни в чем не бывало.
— Нет, прыгал уже.
— И значок получил?
— Получил...
Помолчали.
Парень, не поднимая глаз, сказал тихо:
— За деньги ты меня извини. — Коротко улыбнулся: — Я ведь тогда не знал, что значит быть настоящим десантником.
