Как к каждому из матросов найти подход? Где он, этот «путь к сердцу», о котором так хорошо пишут в статьях? Совпадало одно в коротеньких биографиях этих юношей: все они носили на груди комсомольские значки. А в остальном непохожие друг на друга. Матрос Брагин — слесарь из депо. Внимательный ко всему, шустрый паренек. Швачко, прибывший на корабль из украинской деревни, — прямая ему противоположность. До смешного медлителен, лень ему лишний раз наклониться, переспросит три раза, прежде чем начнет выполнять приказание. А третий из молодых — Петя Степаничев — школьник школьником. Этот трудностей не видел, к работе не приспособлен. Его, наверное, до самого призыва по утрам будила мама...
Старшина Фокин должен был сделать так, чтобы эти различные парни стали жить на корабле, как родные братья в хорошей, дружной семье. Их надо учить жизни, службе, военному делу.
Уже на второй день озадачил Фокина молодой матрос Степаничев, тот, что стоял ночью дневальным.
— Можно ли перейти из «кочегаров», скажем, в радисты? — спросил он.
Фокин даже опешил. Ведь матрос котла не успел как следует рассмотреть, ни одной вахты в шторм не отстоял, а уже собрался бежать. «Тут что-то не то», — решил старшина. И спросил, почему же матросу не нравится специальность «кочегара».
Разговорились.
— Боюсь, я не справлюсь, — чистосердечно признался Степаничев. — Это ведь работа трудная и... грязная, — добавил он, что-то вспомнив.
А вспомнил он домашние разговоры, после того как родители узнали, что сынок зачислен во флот: «Боюсь, Петя, назначат тебя на пароход кочегаром, — шутил отец, главный врач больницы в областном городе. — А все кочегары черные, одни зубы сверкают...»
Петя понимал, что отец шутит, но образ «кочегара» в замасленной спецовке, с лицом, обильно покрытым угольной пылью, был знаком ему и раньше, из кинофильмов. Шурует в топку уголек, обливаясь потом. «То ли дело радист», — думал Петя. И образ паренька в наушниках, увиденного тоже на экране, вставал перед ним. Сидит себе с важным видом в чистенькой радиорубке, вокруг ни одной пылинки: А все смотрят на него с уважением, ждут с нетерпением, какой кораблю приказ получит он из эфира, следят за его натренированной рукой, заполняющей бланк сочетаниями красивых, ровных цифр. А выйдет на бак покурить — все портсигары к нему протягивают, угощают...
Перед призывом Петя целый год отдыхал. Это было сразу же после школы, когда он провалился на экзаменах в институт. Отец настаивал, чтобы сынок поступил на завод электроприборов. Но добрая, заботливая мама сказала: «Пусть отдохнет ребенок. Вот призовут в солдаты...» Теперь же, на корабле, Петя чувствовал себя очень неуверенно. Многого он не умел, а спрашивать стеснялся.
Товарищи, прибывшие на крейсер вместе со Степаничевым, не боялись своей новой специальности. Бывший слесарь Брагин и не такие трудности видел в своем депо. Швачко, работавший в колхозе прицепщиком, во время уборки и посевной проводил дни и ночи в поле. Научился даже самостоятельно водить трактор.
Но у них были свои недостатки. Брагин никак не мог ужиться с товарищами. Горячий, стремительный матрос ополчался против всех «недостатков», но не всегда умел доказать свою правоту. Он хотел постигнуть все сразу, брался с жаром за любое дело, а силенок не хватало.
Николай Швачко был ленив, апатичен, не видел перед собой определенной цели. В колхозе там было ясно: вспахал, посеял — значит уродится хлеб. А здесь бегай на зарядку, подметай палубу, вращай маховички... Какая от этого польза?
О том, что матрос Степаничев решил «бежать» из «кочегаров», о первых впечатлениях, произведенных на него другими молодыми моряками, старшина Фокин рассказал командиру котельной группы. Старший инженер-лейтенант Панов ответил коротко:
— Такие настроения от незнания. Поработают — полюбят специальность, как и мы с вами. Покажите им всю нашу технику, постарайтесь интереснее рассказать о роли котельных машинистов в бою. Степаничеву уделите особое внимание. Учтите, что ему будет труднее, чем другим.
На другой день старшина построил своих подчиненных и сказал им коротко:
— А сейчас, друзья, пойдем к действующему котлу.
Молодые матросы по очереди осторожно залезали в люк котельного отделения и медленно, боясь сорваться, спускались в глубокую, слабо освещенную шахту. Когда последний «кочегар» оторвался, наконец, от скобтрапа, старшина открыл массивную дверь, что вела в котельное. Воздух, нагнетаемый туда мощными вентиляторами, с шумом вырвался навстречу морякам. Он нес с собой запах мазута, машинного масла, краски. В ушах зашумело от увеличившегося внезапно давления. Степаничев опасливо осмотрелся по сторонам, но, заметив спокойную улыбку старшины, бросился искать слетевшую с головы бескозырку.
— В котельном отделении давление выше, чем снаружи, — объяснил Фокин. — Это необходимо, чтобы в топках была хорошая тяга.
