Такого рода утверждения моей матери – что я эгоистка, что не люблю их или не умею любить – совершенно выбивали меня из колеи. Они заставляли меня сомневаться в своей способности познавать мир вокруг, а главное – в своей способности чувствовать, ведь то, что говорила моя мать, никак не могло быть неправдой. Лучше уж было поверить, что я ошибаюсь, чем потерять ее, единственную часть моей жизни, не вызывавшую сомнений.
Что лучше – мир прекрасный, но выдуманный, или уродливый, но настоящий? Всегда побеждает первый вариант. С годами я пришла к мысли, что моя мать придумала себе дочь, ну а я, в свою очередь, придумала себе мать, и эта выдумка позволила мне пройти через собственные детские годы, избежав риска остаться за бортом. Я думаю, лучше исчезнуть, чем остаться совсем одной.
До моих тринадцати лет мы жили на пятом этаже, на перекрестке бульвара Сант-Жоан и улицы Валенсия. Много лет спустя, рассказывая, почему потом мы переехали в другую квартиру, довольно далеко оттуда, мы с братом, прежде чем ответить, принимались хихикать. В этом мы с ним очень хороши. А потом говорили: «Видите ли, раньше мы жили в заколдованном доме», – и умолкали, ожидая реакции, ожидая, что слушатели распахнут глаза пошире. Черный юмор нам дается на ура, а вот все остальное значительно хуже, хоть мой брат и маскирует это весьма конвенциональным образом жизни и искренней приверженностью тому, что сейчас принято называть зоной комфорта: не размышлять слишком долго о своих поступках и ни в коем случае не делать ничего, что могло бы поставить под сомнение то, во что мы привыкли верить. Но в детстве ему было так же страшно, как и мне. Так страшно, что каждое утро он просыпался с диатезом на обоих веках. Мать водила его по врачам, те винили во всем глютен, пот, аллергию на орехи, но я всегда была убеждена, что диатез был реакцией на зеленоватое лицо Бенито Переса Гальдоса на стене в коридоре.
Рассказ живет по своим законам, и мы говорили, что жили в заколдованном доме, потому что это был забавный способ начать историю, от которой уцелели лишь жуткие эпизоды. Доказательства того, что мы жили в доме, населенном призраками, загадочными потусторонними силами, чьей главной целью было напугать нас.
Мы с братом составили список таких эпизодов, со временем ничего не забылось.
♦ Мои беседы с Бенито Пересом Гальдосом, который корчил мне со стены рожи («Это все твое воображение», – сказала мать).
♦ Однажды на английском нам задали записать на диктофон воображаемое интервью с известным человеком. Нажав на «плей», мой брат услышал странные голоса. И я тоже. Феномен электронного голоса, сказали мы тогда. («Просто записано поверх другой записи, и слышны остатки первой», – сказала мать).
♦ Однажды колыбель моего брата загорелась, и он чуть не сгорел заживо («Электрическое одеяло», – объяснила мать, хоть оно и было выключено из розетки).
♦ Когда я читала об особенностях региона Баден-Вюртемберг, одного из промышленных центров Европы, из-за стены моей комнаты до меня донеслись голоса. Феномен электронного голоса, повторил мой брат, а я притащила в комнату мать, и она тоже их услышала («Это соседи», – сказала она).
♦ Однажды мой брат увидел свет на потолке и ушел спать на диван («Это все воображение», – сказала мать, а я не сказала ей в ответ: но он-то не писатель!).
♦ Когда моя мать на собрании жильцов сказала, что у нас дома все время летают мотыльки, спасу от них нет, и оказалось, что никто в нашем доме никаких мотыльков в глаза не видел («Все дело в расположении квартиры», – вывернулась она).
♦ Когда будильник вдруг зазвонил без батареек («Такое бывает, иногда там остается электричество», – сказала она).
♦ Когда над моим изголовьем проступили пятна («Это твои ботинки, Panama Jack с черной подошвой», – сказала она. А я не сказала ей в ответ, что не имею обыкновения ходить по потолку).
Ловко, слаженно мы с Марком перечисляли все эти пункты на ужине с друзьями, будто на экзамене, с отработанной мимикой и паузами в нужных местах. «Как это – в заколдованном доме?» – восклицали друзья, поначалу сомневаясь в наших словах, с недоверием и легким презрением – но и с любопытством. Они жаждали услышать жуткие детали, ощутить холодок от встречи с необъяснимым. Неужто правда? Неужто в нашем доме жили духи или демоны?
Люди боятся демонов и сверхъестественного. Я редко смотрела ужастики, но мне всегда хотелось напомнить персонажам, вопящим от ужаса, с глазами, вываливающимися из орбит, фразу, которую сказал мне дедушка по материнской линии, стоя перед бюро похоронных услуг Sancho de Ávila, которого я всеми правдами и неправдами старалась избегать, обходя за километр: «Бояться нужно не мертвых». А еще дедушка говорил мне, что «