А может, сознание отключается в тот самый момент, когда случается страшное?
Мы долго сидели в машине. Тишина давила на нас. Ведущая объявила, что уже семь часов, на Канарах шесть. Я подумала, что всю жизнь как будто изо всех сил старалась всплыть на поверхность, пережить случившееся, но, по правде говоря, я почти не представляла себе, что же именно со мной случилось.
Человеческая нервная система, помимо обычных повседневных задач, отвечает за самозащиту. Для самозащиты важна память. Пройдя через травматичный опыт, мы должны быть начеку. Мозг предчувствует: то, что он помнит, может произойти вновь. А вот наши повседневные воспоминания, банальные, не нужные, чтобы предвосхищать угрозы, для защиты никакой ценности не имеют. Эта подсистема хранит лишь то, что помогает нам всегда быть наготове перед лицом опасности.
С другой стороны, существует еще нарративная, эпизодическая память, хранящая истории, которые человек рассказывает о травме другим и самому себе. Эта память хранится в гиппокампе, а само воспоминание о травме – в амигдале, оно может всплыть мгновенно, будто по щелчку пальцев. Вызвать его сознательно или вербализовать его невозможно, оно просто есть. В психопатологии есть термин «непроизвольные воспоминания»: они являются нам без разрешения.
Таким образом, память о травме просто существует, и нам она неподвластна. Она не фигурирует в наших рассказах, мы часто даже не знаем, где она и откуда пришла. И все же отрицать ее существование невозможно.
Однажды ночью ты выпала из кроватки. Утром перед садиком я пришла тебя будить, но не увидела тебя на месте и пришла в отчаяние. Ты лежала на полу между кроваткой и стеной, укутанная в одеяло, и сладко спала. Ты только представь себе: идешь будить свою ненаглядную девочку – а ее нет! Думаю, это были самые страшные несколько секунд в моей жизни. Ты помнишь? Ну конечно нет, ты много чего не помнишь, ты же была совсем малютка. Не знаю, почему мне это пришло в голову.
А, ну да, потому что ты спросила про того мужчину с лестничной площадки. Я думаю, он просто напугал тебя. Потом ты еще была одержима человеком, который напоминал тебе портрет с купюры в тысячу песет, может, это как раз он и был.
Ты серьезно не помнишь?
Я не знаю, что тогда произошло. Твой брат, бедняга, увидел тебя первым. Если честно, я иногда думаю… ты только не обижайся, ладно? У тебя же всегда было такое живое воображение. Конечно, что-то он тебе сделал. Опалил челку, но она вскоре отросла.
Я не помню, чтоб ты описалась. Твой брат так говорит? Он же был тогда совсем маленький.
Интересно, а что стало тогда с замазкой? Или ты ее не купила? Нет-нет, на руках у тебя ее не было: ее очень трудно отмыть, мне пришлось бы смывать спиртом, я бы точно запомнила.
Через несколько часов ты уже успокоилась, но с тех пор больше никогда не спускалась по лестнице одна. А потом вы с братом стали делать в квартире странные вещи, и мы оттуда съехали.
Нет-нет, об этом даже не думай, я же тебе сказала, что нет. Совершенно точно. Если б с тобой произошло что-то страшное, я бы точно поняла. Мы же столько времени проводили вместе, ну как бы я такое не заметила?
Знаешь, если другие родители не замечают, что с их детьми произошло
Нет, вот обсессивно-компульсивного расстройства я не заметила. Ты всегда была такая аккуратная, ну я и думала, у детей такое бывает, может, просто плохой период. И потом, ты была такая умная. Анорексия – другое дело, мы тебя отвели к врачу, но ты выдержала только один прием. Врач мне потом сказал, что ты очень одаренная, но немного нахальная. Не помню уже, может, он какое-то другое слово использовал, но хотел сказать, что ты не очень-то была настроена сотрудничать.
Я просто не знала. Я не знала, что делать.
Не спрашивай меня больше, я же сказала, что нет.
Замазку ты тогда не купила. Нет-нет, не были у тебя руки в ней, я же говорю, ты ее не купила. Брат твой наверняка это запомнил как-то иначе, ну у него всегда были эти идеи…
Нет, точно нет. Если б с тобой что-то случилось, я бы заметила.
Но я не хочу, чтоб ты об этом писала. Мы же ничего не знаем, а так я у тебя выйду плохой матерью. И потом, зачем людям знать? Я же тебя очень люблю.
Нет, зачем, не бросай книгу, пиши что хочешь, только чтоб меня там не было.
(Смеется.)
Конечно, можешь написать, что я была астронавткой. Той, помнишь, которую ты так любила. Хотя нет, не надо, она же умерла, не хватало только, чтоб и я за ней.
Ну ты выдумай себе мать. Только чтоб никто меня не узнал, потому что потом все будут думать, что я с этой ролью не справилась. Придумай мне другую работу. Пусть я буду не художница и не экономист, ничего такого.
И не архитектор, потому что так тоже все догадаются.
Это моя история, и у тебя нет никакого права ее рассказывать.