Один из старшин вышел из землянки, второй остался и, сложив на поясе руки, начал ждать результата примерки. Каманин, порывшись в куче кителей и штанов, вытащил из нее один комплект, по виду небольшого размера, и протянул его Егору со словами:
– Твое. Надевай.
Через минуту подобный комплект получили по очереди Ильин и Клюев.
– А мне? – с кривой улыбкой на лице спросил Панин, увидев, что стол перед ним опустел, после того как лежавшая на нем немецкая форма разошлась по рукам разведчиков.
– На тебя не нашли. Ростом слишком высок. Фрица такого не словили еще.
– Так я подожду, – ухмыльнулся Панин и демонстративно отвернулся от Каманина.
– Да принесут тебе, не переживай. Старшина к пехоте пошел. Надеется у них разжиться, – проговорил старший сержант, не то утешая товарища, не то ставя его перед фактом его непосредственного участия в предстоящей операции.
– Ну! – ухмыльнулся разведчик. – А я уж думал в живых сегодня остаться!
Услышав его ответ, Каманин промолчал и отвел глаза в сторону, так как не должен был лично участвовать в операции. Ему предстояло оставаться в расположении полка, быть на передовой и наблюдать за передним краем с целью обнаружения дымовых сигналов, что должны были сказать о наличии в данном месте той самой вражеской минометной батареи, на которую шла охота.
Егор после сказанного Паниным резко повернулся в его сторону и посмотрел так, будто реагировал на слова друга как на пророчество. Их разговор предыдущим вечером, предчувствия старого товарища, беседа о вероятной гибели задели его чувства настолько, что ни о чем другом в перерывах между подготовкой к вылазке Щукин и думать не мог. Настроение Панина пугало его. Он начинал подбирать в уме аргументы, чтобы уговорить Каманина отправить в тыл гитлеровцев кого-либо другого. Но в то же время Егор понимал, что никто другой не сможет сделать то, на что способен опытный разведчик сержант Панин. Понимал он и то, что среди остающихся в расположении нет сейчас физически здоровых ребят, готовых после ранений или пережитой и перенесенной эпидемии пойти на задание. Не готовы были к этому и новички, если их отправить без контроля со стороны бывалых бойцов взвода.
– Похож! – протянул командир разведчиков, оценивая внешний облик Егора в форменной одежде противника.
– Только холодно сейчас. Конец апреля. По ночам ой как зябко, – посетовал боец, поймав на себе взгляд Каманина.
– Тогда придется все это добро в мешки укладывать и только на том берегу на себя надевать. А реку вплавь в маскхалатах переплывать. Оружие и мешки над собой держать. Ну, или подручными средствами, – пожал плечами старший сержант.
– А там как? Фрицы в шинелях ходят, – решил в деталях разобрать Егор вопросы по форме одежды участников на каждом этапе операции.
– Придется померзнуть, не околеем! – огрызнулся Панин, никак не сумевший спрятать свое раздражение, порожденное мыслями о предчувствиях. – Маскхалат на голое тело – и в воду. А на том берегу все сухое из мешка на себя натягивай. И будешь там фриц фрицем.
– И то верно. Так и поступим, – отреагировал Каманин на высказывание друга. – Мы с Костей тут посоветовались. Решили, что вы пойдете двумя группами. В одной Егор с Клюевым по правому флангу лощины. В другой Панин с боксером, по левой стороне.
– Левая сторона лучше простреливается! – сразу же оборвал Каманина Щукин. – Там и укрыться негде! Верная гибель, если засекут!
– Вот именно! – подхватил Панин, после чего, немного понизив голос, пояснил: – Ты, Егор, везучий. Ты дойдешь, проползешь. У тебя получится. Ты ходишь как кошка, ни один фриц не учует. Вон как раньше к нему подбирался, под самым носом дежурил, вынюхивал. С тобой рядом, бывало, в наблюдении лежишь, так дыхания твоего не слышно. Словно мертвый ты! – Панин перевел взгляд на Клюева и добавил: – А этот, если что, прикроет тебя со своим немецким! А я с боксером слева пойду. Коли придется, то пошумим там как следует. Ну а вы, под нашу канонаду, прорывайтесь вперед и дело делайте.
У Егора от услышанного замерло сердце. Слова товарища были ему понятны. Панин слыл человеком храбрым до отчаяния, решительным до безумия. Порою казалось, что он и вовсе не боится вражеской пули. Там, где другие зарывались в землю от огня противника, он мог прогуливаться в полный рост, не пригибаясь, и сорить при этом шутками. Теперь же, когда сержант обнажил ему свою душу, поведал о предчувствиях, рассказал о снах, об опасениях, Егор начал реагировать на каждое его действие и слово как на сигнал тревоги. Его старый боевой товарищ готовился пожертвовать собой ради успешного выполнения задания. Все сводилось в мыслях разведчика воедино. Панин отдавал свою жизнь во имя их общего дела и говорил об этом заранее и как о свершившемся факте.
– Какое оружие с собой берете? – вывел Егора из оцепенения Каманин.
– Я со своим автоматом пойду, – ответил разведчик командиру взвода. – Фрицы «ППШ» любят. Подозрений не вызову.
– А он? – перевел старший сержант взгляд на Клюева, но спросил при этом Егора.
