Еще немного, и сам разведчик провалился в короткий, но глубокий сон, в котором увидел одну из двух своих старших сестер Анну, что сейчас жила где-то за Тулой и работала медицинской сестрой в тыловом военном госпитале. Она часто писала ему письма, рассказывая о своей жизни, но все только с ее лучшей, светлой стороны, чтобы не отягощать чем-то скверным фронтовую жизнь родного брата, а придавать ему сил, энергии, уверенности в будущей Победе. В его сне Анна выглядела невероятно счастливой, жизнерадостной, сияющей и улыбающейся. Она трепетала и танцевала, кружась на его глазах в красивом светлом платье, и напевала какую-то знакомую, но никак не узнаваемую Егором довольно популярную перед войной мелодию.
– Товарищи разведчики! – заговорил Каманин, встав перед строем из восьми бойцов своего взвода.
Четверо из них: Панин, Ильин, Клюев и Щукин – вытянулись перед своим командиром. Они были облачены в солдатские ватники, надетые поверх маскировочных халатов. В ногах у каждого из них стоял вещмешок с привязанными к нему обувью и оружием. В паре метров от них стояли еще четверо бойцов взвода разведки, включая одного новичка, которым предстояло проследовать за основной группой до самого берега реки. Там они должны были забрать у раздевшихся до маскировочных халатов сослуживцев их шапки, ватники и ботинки. А потом, при возникшей необходимости, прикрыть их огнем.
– В районе оккупированных фашистами деревень Шашкино и Миново против нас активно действуют две вражеские минометные батареи. – Сказав это, Каманин повернул голову в сторону стоящего рядом командира артиллерийского дивизиона.
Капитан счел нужным лично проводить разведчиков.
Они встретились глазами, промолчали и снова повернулись к солдатам, которым предстояло уже через час быть на противоположном берегу и, скорее всего, остаться на нем навсегда, что было понятно сейчас всем и каждому, кто осознавал всю сложность поставленной командованием задачи.
– Приказываю, – продолжил Каманин, – обнаружить расположение батарей и обозначить дымовыми шашками для их последующего уничтожения силами артиллерии полка. Вопросы, товарищи разведчики, есть? – после короткой паузы спросил Каманин и снова посмотрел на командира артиллерийского дивизиона, давая ему тем самым понять, что теперь слово за ним.
Капитан промолчал. Его лицо, как и лицо старшего сержанта, уже окончательно спряталось в темноте наступающего апрельского вечера. Глаза их в темноте не были видны стоящим в строю бойцам, а потому те не могли видеть волнения своих командиров, но чувствовали его через еле заметную дрожь в голосе Каманина, которую тот никуда не мог спрятать.
Егор погрузился в себя. Прозвучала команда на отправку. Он повернулся и, подняв с земли вещмешок, закинул его за спину и зашагал, ориентируясь в темноте на маячившую спину впереди идущего.
– Шашками в Шашкино! – мрачным тоном пошутил Панин, но никто ему не ответил, потому как идущим на задание разведчикам было не до шуток.
Они проходили мимо живущих обычной фронтовой жизнью коноводов, что при свете горящего для маскировки на дне оврага костра поили водой худых лошадей. Потом миновали охрану складов имущества полка, где в глубоких ямах были уложены в штабели многочисленные снарядные ящики, укрытые брезентом и маскировочными сетями. Обошли стороной целый городок из землянок и полуземлянок и примерно через целый час пути спустились в глубокую и длинную траншею, по которой следовали еще некоторое время, пока не прозвучала команда остановиться.
– Перекур, – скомандовал Каманин.
Дождавшись, пока разведчики скинут с себя поклажу и разместятся для короткого отдыха в широком земляном проеме, похожем не то на минометную позицию, не то на недостроенный блиндаж, он передал первому из них наполненную, судя по запаху, водкой солдатскую фляжку. У разведчиков было принято, перед тем как они отправлялись в бой или в поиск на территорию, занятую врагом, пускать по кругу фляжку.
– Вот что, мужики, я вам скажу! – произнес Панин, когда отхлебнул из переданной ему фляги. – Не нужно друг друга держаться! Кто-нибудь один должен в любом случае прорваться через заслон. Не надо, как у нас принято, цепляться в товарища, если тот ранен или убит. Ребята потом вынесут. Проберутся следующей ночью и вынесут. Если кого зацепило, кого ранило и он дальше идти не может, он должен лежать и прикрывать огнем того, кто еще может выполнять приказ.
Он сделал паузу, ожидая вопросов, но они не последовали. Все прекрасно понимали, о чем говорит сержант.
– Минометы накроют только тогда, когда кто-то из нас их обнаружит, – продолжил он, передавая флягу с водкой Ильину.
Разведчики молчали.
Первым прервал затянувшуюся паузу Егор, который наклонился к Панину и шепотом спросил его:
– Может, останешься? Еще ведь не поздно.
Сержант обнял друга своей огромной рукой и, выпустив из легких густое облако махорочного дыма, так же тихо ответил:
