– Они впереди. Я слышал их разговоры. Там не больше двадцати-тридцати метров, – очень тихо сказал Клюев, наклонившись к Егору.
– Снова гранатами? – спросил Щукин.
– Нет. Пока ждем, – замотал головой Клюев и снова стал вытягивать шею, пытаясь уловить голоса тех, кто был неподалеку.
Егор посмотрел на его темный силуэт, потом попытался сам разглядеть что-нибудь во мраке ночи. Он напряг слух, начал приподниматься на руках, чтобы уловить малейшее движение в стороне от себя. Но Клюев одернул его и слегка надавил на плечи, поскольку в небе, почти что прямо над ними, загорелась ракета. В ее свете разведчики увидели, что находятся в неглубоком и нешироком овраге, края которого поросли деревьями, а дно усыпано тоненькими ветками и прошлогодней пожухлой листвой.
– Переодеваемся, – услышал Егор возле себя голос Клюева, подсказавший ему, что рядом с ними опасности нет.
Только сейчас он понял, что невольно стал подчиненным у своего подчиненного, который оказался куда сообразительнее, проворнее и решительнее, чем он сам. Новичок быстрее отреагировал на автоматные очереди из передового охранения гитлеровцев, затаившись сам и не дав Егору открыть ответный огонь, которым тот выдал бы их нахождение. Потом подавил автоматчиков меткими бросками гранат. Затем почти что поволок своего командира за собой, заставил его бежать следом, приняв роль ведущего, чем только спас ситуацию и сделал то, что на данном этапе Егор считал самым сложным. Стремительный бросок мимо боевого охранения врага под его плотным пулеметным огнем осуществился только благодаря Клюеву, который грамотно оценил шансы, смог осмотреться, понять обстановку. И сейчас то, что разведчики находились под самым носом противника, возле его траншей – это была полностью его заслуга.
Егор понял это. Понял, что случайно, по воле судьбы, получил в свое подчинение очень опытного бойца. Не просто обстрелянного, а немало повоевавшего, сильного духом, закаленного в боях.
Горячность от броска вперед, под огнем врага, постепенно улетучивалась. Мокрый маскировочный костюм, холодная апрельская ночь пронизывали Егора насквозь. Его начало колотить. Кожа покрылась пупырышками. Зубы не могли сжаться даже под усилием воли и стучали друг о друга.
Одна за другой засиявшие в небе, немного в стороне, две осветительные ракеты дали разведчикам достаточно света для ориентира в почти кромешной темноте. Они смогли притянуть к себе свои вещмешки, развязать их и достать, наконец, из них вещи, что были заранее уложены в том порядке, который должен был упростить переодевание бойцов во мраке ночи.
Егор стащил с себя мокрый маскхалат. Потом быстро облачился в гитлеровскую форму, натянул на ноги подобранные старшиной по размеру немецкие солдатские сапоги, оставив на потом только лишь каску и ремни с прикрепленными к ним подсумками, для чего уже явно требовался дневной свет.
Занятие с переодеванием немного согрело Щукина. Но как только он, облаченный в форму гитлеровца со знаками различия связиста на ней, замер на склоне оврага, ожидая наступления утра, как снова стал ощущать холод. Шинели или теплой куртки ни у него, ни у Клюева с собой не было по причине сложности со скрытным перемещением довольно объемной по габаритам вещи. Они довольствовались только полевой армейской формой, состоявшей лишь из кителя, брюк, сапог, каски и ремней с подсумками.
Егор уже почти сжался в комок, спасаясь от пронзительного холода апрельской ночи, как вдруг почувствовал со стороны своего подчиненного толчок в плечо. Нос разведчика уловил запах алкоголя, и он понял, что Клюев вручает ему емкость с каким-то горячительным напитком, что должен был придать ему сил и немного унять дрожь.
Глоток, второй, третий обожгли нутро бойца, немного понижая восприятие его телом холода.
Сколько Егор спал, он сам не заметил. Глаза его открылись уже при наступлении рассвета, что было заметно по кромке неба. Клюев, по всей видимости, не заснул. Он то и дело приподнимался и вытягивал шею, осматривая подступы к их общему с Егором укрытию и прислушиваясь к каждому шороху. Иногда он, пригнувшись, перемещался в сторону и снова начинал пристально наблюдать за происходящим на местности.
Егор посмотрел на него, испытывая неловкость. Как же так, он заснул от незначительной доли алкоголя в крови, вместо того чтобы так же, как и Клюев, изучать обстановку вокруг, как подобает настоящему разведчику, тем более командиру отделения.
Заметив взгляд Егора, Клюев бесшумно подобрался к нему и доложил, сказав почти что шепотом:
– Метрах в тридцати от нас начинается немецкая передовая. Там солдат дежурит. Похоже, один. Предлагаю пройти мимо него, как только он сменится. Будто мы делаем свое дело.
– Только когда рассветет, – уточнил Егор и добавил: – Фрицы не дураки, в потемках бродить без дела не будут.
Клюев кивнул в ответ, показывая тем самым, что согласен с ним.
