Они вытянули на берег свои вещмешки и, двигая их рядом с собой, стали медленно ползти вперед, стараясь под свет периодически вспыхивающих в разных частях неба осветительных ракет найти тот край лощины, что предположительно мог их укрыть от вражеских наблюдателей. Заметив, наконец, нужный участок местности, Егор начал аккуратно тыкать в землю перед собой ножом, пытаясь обойти лежащие в земле мины. Удача была на его стороне. Нож разведчика ни разу не задел корпуса смертоносного изделия.
Клюев следовал точно за Щукиным, тоже периодически погружая свой клинок в грунт, только не по фронту, а сбоку, страхуя себя и командира. Медленно, ползком, сотрясаясь от холода, они преодолели так около сотни метров. Самое сложное теперь ждало разведчиков впереди. Лощина плавно переходила в заросли кустарника, сначала редкие, потом все более густые. Сухие и ломкие стебли осоки и едва начавшие покрываться листочками ветки иной растительности могли создать немало шума при их преодолении. Бойцы поняли это и надеялись на удачу.
И она к ним пришла. Только не та, которую каждый из них хотел видеть. Левее, куда должны были выйти на берег по другую сторону лощины Панин и боксер, кто-то громко выругался. Этот голос донесся до ушей разведчиков. А следом за ним по прошествии двух-трех секунд громыхнул взрыв.
– Костя! – пробормотал Егор, когда его тело обдало потоком воздуха от взрывной волны.
– Ложись! Сейчас начнется! – схватил Щукина за рукав Клюев и с силой вдавил в землю.
Егору стало ясно, что произошло. Идущие за ними следом Ильин и Панин, чей путь должен был проходить по другому краю лощины, скорее всего, напоролись на мину, что сработала и послужила для гитлеровцев сигналом к отражению атаки просачивающейся на их территорию группы разведчиков Красной Армии. Подтверждение тому последовало незамедлительно.
Одна за другой стали взлетать в воздух то с одной стороны, то с другой, то дальше, то ближе осветительные ракеты. Один за другим застучали на передовых позициях врага пулеметы. Огненные трассы пуль заскользили в темноте ночи, пронзая пространство перед текущей в низине рекой и ударяясь в склоны ее высокого противоположного берега. Из кустарника позади лощины, пару дней назад определенного Егором как возможное место нахождения передового поста гитлеровцев, ударили одна за другой автоматные очереди. В ответ им застрочил «ППШ», что предположительно должен был быть в руках Панина, бравшего его с собой перед выходом на задание.
– Жив! – процедил Егор, оторвав на звук автоматной очереди голову от земли.
С родного берега начал бить станковый «максим». Снова и снова строчил «ППШ» со стороны лощины, где должны были действовать Ильин и Панин. Небо вновь и вновь озарялось огнями горящих в воздухе осветительных ракет. Очереди трассирующих пуль вслепую били по нейтральной территории.
Егор попытался оторвать свое тело от земли, чтобы схватиться за «ППШ», все еще привязанный к вещмешку. Это у него никак не получалось. Тяжелая рука находившегося рядом Клюева надавила на спину разведчика сверху и прижала к земле, препятствуя тем самым любым его действиям. Потом новичок сам, приподнявшись, бросил гранату.
Впереди, там, где сейчас строчил вражеский автомат и куда был направлен огонь станкового пулемета с родного берега Зуши, раздался взрыв. Клюев снова оторвался от земли, привстал и, бросив следующую гранату, снова упал рядом с ним, закрывая на этот раз тело товарища от возможных осколков. Снова впереди послышался громкий хлопок взорвавшейся гранаты. Замолчал позади разведчиков станковый «максим».
– Вперед! Бегом вперед! – почти заорал Клюев, хватая Егора за ремень и поднимая его рывком с земли.
Повинуясь призыву товарища, тот рванул с места, едва успев схватиться за свой вещмешок с привязанными к нему сапогами и автоматом.
Разведчики бегом, не разбирая пути, побежали вперед. Клюев повел растерявшегося Егора за собой, выкрикивая ему на ходу:
– Или проскочим, или накроют!
Тот не спорил с товарищем и не останавливался, продолжая бежать в темноте за его еле заметным черным силуэтом. Он запнулся раз, потом другой, почти что упал, но смог удержать равновесие. Потом больно задел ногой толстый сук молодого дерева. Затем Егор налетел плечом на дерево, упал с размаху не то в овраг, не то в канаву, где прокатился кувырком, выронив из рук тяжелый вещмешок с привязанными к нему сапогами и автоматом.
– Все! Проскочили, кажись! – прошептал парню прямо в лицо Клюев, неведомо откуда оказавшийся рядом как раз в тот момент, когда Егор решил, что из-за падения потерял его из виду и, возможно, остался один.
– Где мы? – спросил через минуту Щукин, когда дыхание понемногу начало восстанавливаться после стремительного бега.
Боец не отвечал. В темноте было заметно, как он привстал, вытягивая шею, чтобы осмотреться. Егор постарался дышать как можно спокойнее, дабы не мешать важному делу товарища. Этому способствовала и наступившая тишина. Замолчали пулеметы в траншеях, и лишь осветительные ракеты все еще продолжали появляться на небе, озаряя светом то один, то другой участок фронта.
