Перекатившись по земле, разведчик решил не довершать начатое, не тратить время на бой с одним-единственным солдатом противника. Он вскочил и, пользуясь ситуацией, побежал по открытой поляне в сторону видневшегося перед ним леска из редких молодых деревьев. Перепрыгнув через овражек, что в изобилии имелись в этих местах, он нырнул в следующий, поросший по краям густым кустарником, пытаясь скрыться в нем до того момента, как будет кем-либо замечен позади себя. Потом, перемещаясь по самому низу, Егор быстро добрался до выхода из петляющего по лесу низенького овражка, завершавшегося довольно широкой, залитой до краев водой воронкой. Это место показалось разведчику самым лучшим для укрытия от возможной погони. Он осмотрел свой «вальтер» и осторожно выглянул поверх кромки земли на краю оврага, пытаясь разглядеть что-либо сквозь редкий кустарник. Но едва Егор это сделал, как вдали, со стороны советских укреплений, раздался долгожданный залп артиллерийских орудий.
Сейчас он ни с чем бы их уже не спутал. Разведчик был рад и горд тем, что стреляли по врагу по его наводке. Работали сейчас именно они, орудия его полка. Залп за залпом они отправляли гитлеровцам смерть, ориентируясь на столб черного дыма от подожженного Егором мотоцикла.
Спасаясь от огня артиллерии, Егор рванул дальше по оврагу, через заполненную водой воронку, по кустам и остановился лишь тогда, когда где-то позади врезался в землю первый снаряд, а затем сразу же второй. Два подряд прогремевших взрыва заставили парня броситься в следующую воронку, и ударная волна прошла над ним.
Вскоре прогремели несколько мощных взрывов. Это взорвались ящики с минами. Егор вжимался в грунт, дожидаясь окончания работы артиллеристов советского полка.
Наконец взрывы прекратились. Только воздух заполнился гарью и густым дымом, а вокруг ничего видно не было. Оставались заметны только ближайшие свежие россыпи множества веток, снесенных с деревьев взрывной волной и осколками снарядов. Вдали снова слышались раздирающие сознание вопли раненых и умирающих гитлеровцев. Кричали те, кому нужна была помощь, кто кого-то звал, кто отдавал приказания.
Удовлетворенный результатом своей работы, Егор выполз на край оврага. Увиденное сквозь дым обрадовало его. Он ликовал в душе, рассматривая из своего укрытия результат проведенной операции. Приказ командования можно было считать выполненным, а месть за погибших товарищей – свершившейся.
Теперь же, когда все было кончено и самое страшное оставалось позади, Егор начал задумываться над тем, как будет возвращаться в расположение своей воинской части. Он растерянно смотрел по сторонам, размышляя над тем, как станет выбираться из заполненной гитлеровскими солдатами и хорошо укрепленной линии обороны врага, где едва ли не каждый куст, каждый выступ, каждый холмик и каждая поляна хорошо охранялись и простреливались. Тщательно проработанный и обдуманный разведчиками накануне план проникновения в стан противника предусматривал дорогу только в один конец. О возвращении ни у кого из бойцов взвода разведки не возникло даже мысли. Каждый понимал, что вероятность успешного завершения дела невелика, что почти нет шанса просочиться в глубь немецкой обороны. А если все же это удастся и потом получится найти вражеские минометы, обозначить их дымовыми шашками, то уйти назад уже никто не даст. Слишком плотно и крепко окопался на этом месте враг.
Егор прекрасно понимал, что ему выпал тот единственный шанс просочиться в стан врага, на что он даже не рассчитывал. Но теперь вернуться к своим ребятам у него вряд ли получится. Однако перед тем, как покинуть вражескую территорию, разведчик мог еще кое-что сделать. Он провел пальцами по стальному корпусу трофейного «вальтера», что держал в руке. Прикинул оставшееся количество патронов к нему. Коснулся ребром ладони выпирающей под клапаном кармана ручной гранаты.
Он подумывал о том, чтобы встать в полный рост и, пользуясь суматохой в стане противника, вызванной внезапным артиллерийским налетом, пойти вперед, навстречу своей смерти, стреляя во всех и каждого, кто попадется ему на пути. А потом, когда кончатся патроны, использовать имевшиеся у него гранаты, для того чтобы, отправляясь на тот свет, прихватить с собой еще нескольких гитлеровцев, подорвав их вместе с собой.
Размышляя над этим планом, Егор неожиданно пришел к мысли, что в случае его гибели, даже геройской, никто в полку никогда не узнает о том, как отдал свою жизнь, выполняя боевую задачу, разведчик Клюев. Никто не передаст прибывшим во взвод новичкам подробности произошедшего боя, никто не научит их тем навыкам, что были приобретены в кровавых стычках с врагом в глубине его обороны. Никто не поведает товарищам о деталях операции, проведенной на территории, занятой противником.
