Старший сержант смотрел в глаза разведчику, искренне радуясь возвращению сослуживца и друга. Будто вернулся тот не иначе как с того света, из пекла, из ада. На его лице сияла широкая улыбка, он монотонно произносил его фамилию:
– Щукин, Щукин, Щукин, – а потом: – Живой, живой!
А Егор обессиленно улыбался в ответ, сам радуясь не то встрече с товарищем, не то собственному возвращению в родной полк, родной взвод.
– Ты поспи, – сменилось перед Егором лицо Каманина на лицо командира артиллерийского дивизиона.
– Товарищ капитан, задание командования выполнено! Две минометные батареи врага обнаружены, обозначены и уничтожены, – тихо, через силу проговорил Егор, стараясь смотреть прямо в лицо офицера. – Во время выполнения боевой задачи пал смертью храбрых разведчик Клюев.
– Пал смертью храбрых, – повторил за Егором капитан, после чего отвел глаза в сторону.
Его лицо снова сменилось перед ним на улыбающееся лицо Каманина.
– Что с ребятами? Где Костя? Как боксер? – прохрипел разведчик, перед тем как провалиться в сон.
Старший сержант, подобно капитану, отвел глаза в сторону, промолчал и уклончиво ответил:
– Ты поспи, Егор, поспи. Утром поговорим.
– Что с Костей и с боксером? – не унимался тот, через силу повышая голос.
Возникла пауза, после которой Каманин сухо ответил:
– На мину напоролись. Панин вел огонь до последнего. Вас прикрывал, на себя фрица в секрете отвлекал. Ильин, сам раненый, его потом на себе уже мертвого вынес. Кровью истек. Сегодня схоронили.
Егор хрипло простонал в ответ на услышанное.
Несмотря на скорбную новость, на выступившие на глазах слезы из-за потери друга, он сразу крепко уснул. И как по заказу, увидел во сне сидящего вполоборота к себе Клюева, кормившего с ложечки двух маленьких детей, мальчика четырех-пяти лет и трехлетнюю девочку, красиво одетых, смотрящих прямо на отца. А тот, спокойный, беззаботный, в чистой, наглаженной и подпоясанной ремнем гимнастерке, то и дело подавал им по очереди в ротики маленькой ложкой что-то похожее на клубнику со сметаной и сахаром. Дети послушно сидели перед ним и смачно пережевывали лакомство, переводя взгляд то на него, то на содержимое ложки. Возле Клюева, позади него, стояла довольно красивая, полноватая, розовощекая молодая женщина, с улыбкой смотревшая на то, как муж кормит детей. А немного позади них сидели рядом, прижавшись друг к другу и так же смотревшие на Клюева, пожилые и седовласые мужчина и женщина.
Потом он увидел Клюева и находившегося рядом с ним Панина. Высокий, худой, с улыбкой на лице, что отличало его от спокойного и уравновешенного товарища, равнодушного к происходящему вокруг. Они обнимались, по-братски положив друг другу руки на плечи, и смотрели на Егора невероятно добрыми глазами. А Щукин радовался тому, что они живы и здоровы.
Шестерка «ИЛов» с натужным ревом быстро прошла на небольшой высоте над лесом. Через полминуты ее ход повторила вторая, а за ней и третья шестерка, построенные таким же единым, словно парадным, порядком. Штурмовики еще не исчезли из виду, как где-то высоко и немного в стороне появились в небесной синеве не то десять, не то двенадцать истребителей. Шли они парами, быстрее и выше «ИЛов», сопровождая и прикрывая ударную группу штурмовиков.
– Наконец-то дождались, – пробормотал один из разведчиков, наблюдая за самолетами. – Сколько мечтали о наступлении? И вот – началось! Долбим фрица. Вон! Силища-то какая!
– Разговорчики! – оборвал Егор солдата, отрываясь от наблюдения в бинокль огромного израненного войной поля, через которое ему сейчас предстояло провести группу разведчиков.
Осмотрев его простор, он прикинул в голове первую часть скрытого маршрута, которым будет идти вперед, обходя множество преград из неразорвавшихся боеприпасов всех размеров и калибров, воронок от мин, снарядов и авиационных бомб, искореженной техники и огромного количества еще не захороненных, разлагающихся на июльской жаре изуродованных трупов людей и животных.
– За мной! – скомандовал Егор и, пригнувшись, побежал к видневшемуся впереди остову сгоревшей грузовой машины, возле которой торчал ствол обугленного дерева.
Несколько солдат с оружием в руках один за другим последовали за ним в той же манере и с той же скоростью. Когда последний из них добежал до основной группы бойцов, уже собравшейся возле Егора, остановившегося как раз возле черного от копоти ствола дерева, тот снова рванул вперед. Все опять последовали за ним, ориентируясь на видневшуюся впереди изуродованную противотанковую пушку, смотревшую стволом вверх, будто это зенитное, а не полевое орудие.
– Кажется, прибыли! – почти шепотом сам себе и стоящему рядом бойцу сказал Егор, рассмотрев в бинокль некоторое движение впереди.
– Наши? – прозвучал в ответ вопрос.
– Да, – произнес командир группы разведчиков, отрываясь от наблюдения.
Он выдвинулся немного вперед, встал в полный рост и, осмотревшись по сторонам, шагнул из укрытия, снова направившись легким бегом к новому намеченному ориентиру, которым теперь были далекие, едва видимые на краю поля березы, распространенные в этих местах.
