Неистово палящее июльское солнце уже вовсю обдавало жаром все то, что сейчас было на измотанной и израненной войной земле. Люди и кони прятались от летнего зноя в огромной березовой роще. Коноводы то и дело подвозили свежую воду в бочках, взятую где-то в небольшом деревенском пруду или протекающей по близости речке, в месте, не запруженном массой трупов погибших в последние дни солдат, принимавших участие в ее форсировании.
Тишину рощи периодически нарушал гул доносящейся канонады, идущего где-то впереди боя да выкрики кого-либо из сержантов или офицеров, отдававших команды дремлющим после вчерашнего перехода на это место солдатам. Иногда мимо проходил или пробегал вестовой или связной, для того чтобы передать устную или письменную информацию тому, кто ее сейчас ждал. В невидимой низине, закрытой березами, на самом дальнем краю рощи, шла шумная заготовка дров для полевых кухонь.
Но ничто сейчас не мешало спать измотанным длительным пешим маршем солдатам прямо на лесной траве, постелив на нее в лучшем случае шинель, а то и просто – плащ-палатку. Стояли артиллерийские орудия, на щитках которых виднелся немного выгоревший на солнце номер одного из дивизионов полка. Среди общей массы отдыхающих выделялись бодрствующие часовые, штыки и каски которых мерно двигались в такт неспешной ходьбе их владельцев.
– Слыхал, Егор, – опустился рядом на развернутую и постеленную на траву шинель Каманин. – Под Вяжами, где наш главный удар был, разведчики в ночь перед наступлением немецкого генерала сцапали.
– Дай поспать, – равнодушно пробурчал в ответ Щукин и повернул лицо в противоположную от товарища сторону.
– Да ты что? Ты только послушай, Егор! – не унимался старший сержант. – Там, возле реки, какая-то барская конюшня была. В ней фрицы свой передовой НП устроили. Туда генерал прибыл. А тут наши разведчики. Ну, и сцапали его! Представляешь?
Разозлившийся из-за прерванного сна Щукин повернулся к взводному и недовольно посмотрел на него.
– Вот ты опытный разведчик, товарищ Каманин! – начал язвить Егор, официальным тоном обращаясь к другу. – Сам немало «языков» привел! Воюешь давно! А веришь в чудеса, как маленький ребенок! Ты сам подумай, что значит целого генерала захватить?! Помнишь, как мы с тобой пленного офицера брали? Мы с тобой тогда последнего взводного потеряли. Несколько недель к операции готовились. Я на пузе днями и ночами возле немецких траншей ползал, отморозил себе все, что можно. Мы бой тогда приняли. Сколько труда потратили, чтоб одного офицера захватить. А ты мне сказки про взятого генерала рассказываешь и не краснеешь!
– Я сам сначала не поверил, Егор, – начал оправдываться Каманин. – Так мне об этом сам начштаба рассказал. А я только от него. И скажу тебе больше: ребятам за того генерала «героев» будут давать.
– За генерала можно и «героев», – пробурчал хотевший спать Егор.
Едва он снова погрузился в сон, как услышал возле себя голос вестового.
– Товарищ старший сержант, – обратился он к Каманину, – вас и командиров отделений в штаб полка вызывают.
– Принял! – коротко отозвался тот и толкнул лежащего рядом Щукина. – Собирайся. Не зря я тебя разбудил. Закончился отдых. Снова воевать пойдем.
Не тратя время на разговоры, Егор быстро поднялся с расстеленной на траве шинели и начал свои короткие сборы, заключавшиеся в надевании на себя боевой амуниции, пилотки и перекидывании через плечо ремня автомата.
Через несколько минут Каманин вместе с командирами отделений своего взвода, в числе которых был и Егор, построились на маленькой поляне, перед которой открывался вход в две армейские штабные палатки. Рядом, почти вплотную к ним, располагался огромный навес из брезента и маскировочной сети, накрывавший несколько стоящих в ряд сколоченных дощатых столов и больших снарядных ящиков, за которыми работали офицеры штаба и несколько связистов-телефонистов. Шла дежурная суета, сновали вестовые и связные. То и дело звучали разные команды.
– Ситуация такая, – начал говорить вышедший к разведчикам из штабной палатки офицер. – Части сто сорок второго и триста тридцать шестого полков уткнулись возле деревни Подмаслово, расположенной неподалеку, в оборону противника. Штурмуют ее безрезультатно.
Он развернул, держа в руках, фрагмент сложенной в несколько раз большой карты и стал указывать разведчикам на то место, о котором сейчас вел речь.
– Подвоз снарядов задерживается. Следовательно, артиллерией сейчас помочь им не можем. Резервов, почитай, нет. А время дорого. Не сегодня завтра Мценск будет взят. Южнее к Орлу выходим. Ребятам надо помочь. Противник крепко окопался на подступах к Подмаслово. Пехота выдохлась, потери большие. Подкрепления пока нет и в ближайшее время взять его негде.
Офицер волновался, и это волнение передалось разведчикам, которые поняли, что от них требуется выполнить какую-то особо опасную, смертельную и очень важную на текущий момент времени работу.
