– Вот тут поселок Прилеп, тут – Федоровка, – снова ткнул пальцем в ровную гладь пыли старший лейтенант. – Вот перед ними сейчас жарко! Там триста тридцать шестой полк выдыхается. Им воевать, похоже, уже нечем. Молчат больше. Я хотел им помочь, да самим еле мин хватило. Жду подвоза.
– Нам с вами оставаться, товарищ старший лейтенант? – Каманин пристально посмотрел на Алешкина.
Офицер, показавшийся Егору едва ли не ровесником, толстоносый, тонкошеий, с торчащими в стороны большими ушами, совсем мальчишка, посмотрел на старшего сержанта взглядом бывалого фронтовика и удостоил по-настоящему мужским ответом:
– Я сам орловский! Тут моя земля! Моя Родина! Я справлюсь! А вы лучше в триста тридцать шестой следуйте. Они под высотой залегли. Им сейчас похуже моего будет. – Старший лейтенант указал раненой и забинтованной рукой направление следования взвода Каманина. – А мне сейчас главное, чтобы фрицы сами на меня пошли, я им тут западню приготовил! – Он подмигнул старшему сержанту и поднялся.
Наскоро попрощавшись взмахом руки, Алешкин спешно удалился, скрывшись в том самом земляном проеме в склоне оврага, из которого появился пять минут назад.
– За мной! – скомандовал Каманин и направился вперед, туда, куда указал ему старший лейтенант и где была сейчас наиболее сложная боевая обстановка.
Взвод, растянувшись вереницей, двинулся за ним. Вскоре они приблизились к позициям полка.
– Стой! Кто такие?! – послышался впереди голос, а мимо строя разведчиков спешно проследовали в тыл несколько солдат, переносивших на носилках и в плащ-палатках раненых товарищей, транспортируя их в развернутый где-то неподалеку полковой медицинский пункт.
Каманин спешно вступил в словесный обмен данными о наличии в этом месте воинской части, доложив, в свою очередь, о цели прибытия его взвода. Потом ему навстречу вышел кто-то из офицеров, конкретного звания которого было не разобрать на погонах из-за закрывавших звездочки ремней от автомата и противогазной сумки. Переговорив с ним, старший сержант сделал знак Егору остановиться и ждать, а сам удалился куда-то с офицером.
Чтобы не терять времени даром, разведчик, по выработанной фронтовой привычке, решил осмотреться и вскарабкался на ближайший склон, вид с которого частично открыл ему окрестности.
Где-то впереди местность была застелена густым дымом пожара от горящей травы. Виднелось большое количество воронок от взрывов боеприпасов. Повсюду лежали тела атаковавших недавно гитлеровские позиции солдат, павших в последнем бою. В стороне были размещены позиции того самого стрелкового полка, на помощь которому был направлен взвод Каманина. В небольшой низине, закрытой отовсюду либо густым кустарником, либо высокой травой, суетились санитары, оказывавшие помощь раненым бойцам, сновали солдаты, то и дело доставлявшие к ним на перевязку очередного истекающего кровью воина. Чуть поодаль, под навесом из веток траурно склонившихся деревьев, лежали в ряд на земле мертвые красноармейцы, которых должны были похоронить в братской могиле.
Где-то гулко ударили артиллерийские орудия, застрочил, судя по звуку, ручной пулемет, запахло гарью пожара, доносимой к этому месту сменившим направление ветром. Егор поморщился от запаха и снова спустился к своим солдатам, которые смотрели на него в ожидании, что командир одного из отделений взвода сейчас доведет до них обстановку, опишет увиденное вокруг, расскажет, что ждет их всех в ближайшее время.
Егор почувствовал на себе пристальные взгляды бойцов. Он невольно отвернулся в сторону, ибо был не готов к разговору с подчиненными, не знал, что сказать им. А та картина, что предстала перед ним с вершины склона, была далеко не радужной, и ее описание не пошло бы ему на пользу как командиру отделения и тем более не придало бы боевого духа солдатам.
– Отставить привал! Прекратить курение! Подъем! За мной, вперед, марш! – неожиданно прогремел в стороне голос вернувшегося вместе с офицером Каманина, который, ничего не сказав ни Егору, ни другим командирам отделений своего взвода, жестом и командами поднял всех и повел за собой.
Бойцы вытянулись в цепочку, двигаясь за командиром туда, где их ожидала полная неизвестность, где раздавался шум идущего боя. Вскоре они вышли на огромную лесную поляну, на которой расположились недавно вышедшие из боя солдаты. Они отдыхали, кто – лежа, кто сидя, курили и жадно глотали воду из фляжек. Бойцы молча встретили прибывший взвод разведчиков, ничего не произнося, и так же молча проводили их взглядами.
Потом разведчики выбрались к наскоро созданной передовой стрелкового полка, состоявшей из неглубоких стрелковых ячеек, местами даже не соединенных между собой и выкопанных не в полный рост. Некоторые части укреплений были заполнены солдатами боевого охранения, в основном из расчетов станковых пулеметов с «максимами», задачей которых было отражение возможной атаки противника в ту пору, когда основная масса бойцов была выведена на короткую передышку в ближайший лесок.
