На её голове было сооружение из собственных и конских волос, войлока, шерсти, дерева, накосников и фольги, у основания закреплённое деревянной фигуркой лежащего оленя с раздвоенным туловищем. На прядь волос, собранных на макушке, был надет сплетённый из красной шерсти чехол с воткнутой бронзовой булавкой в виде оленя, стоящего на шаре.
Изображений оленя очень много, – и в виде украшений, и на стенке деревянного гроба, и в виде татуировок, одна из которых находится на левом плече женщины – это животное с копытами, клювом грифона и рогами, украшенными головами опять же грифонов. Тело его перекручено. Ниже находится татуировка барана с запрокинутой головой и пятнистый барс. Под барсом – зверь с когтистыми лапами, тигриным хвостом и оленьим туловищем, из которого вырастает голова грифона. Татуировки несут сакральную информацию, которую расшифровать пока не удалось.
Тамара Петровна рассказывает мне про алтайскую веру: средний, верхний и нижний миры.
– А это кто? – показываю на фотографию мужчины в рамке с траурной ленточкой.
– Это мой муж, – говорит Тамара Петровна, спокойно вздохнув. – 76 лет было, когда он скончался. Он очень активный, живой был человек. И музей основал тоже он, а я теперь продолжаю его дело.
Мы выходим на улицу. Второй айыл всё ещё ремонтируют, поэтому он закрыт.
– Иди, хоть в окошко загляни, – говорит Тамара Петровна. – Там самое интересное: культура и быт алтайского народа.
Пространство айыла делится на мужскую и женскую половины, а также на чистую и обыденную, на почётную и обычную. Если смотреть от входа, то правая сторона айыла будет женской, а левая – мужской. На женской половине – кровать за занавеской, домашняя утварь; на мужской – ружья, охотничьи и конские снаряжения, – всё это едва угадывается в полутёмном айыле, который я разглядываю через стекло окна. На полу лежит большая шкура животного и много шкур висит на стенах. В центре – очаг. Около стены стоит красивый сундук.
Сейчас айылы соседствуют с домами обычной постройки – часто на одном участке есть и то, и другое, – но зимуют всё же в домах, со сложенной внутри печкой.
– А Вы где остановились? – спрашивает меня Тамара Петровна.
Опять понимаю, что надо поторопиться, потому что с ночлегом ничего не ясно.
– Пока нигде, – отвечаю, попутно вспоминая про встреченную на дороге женщину.
– У меня есть соседка. Она комнату сдаёт туристам. Попросись к ней, – Тамара Петровна называет меня то на «Вы», то на «ты». – Сейчас провожу. Пойдём пока чай пить.
Она проводит меня в дом и даёт кружку вкусного чая с печеньями. Здесь хорошо, уютно, равновесно.
Потом мы идём к соседке. Тамара Петровна наклоняется к низкому окошку, сделанному в воротах и зовёт её по имени. Появляется хозяйка дома: женщина низкого роста с серьёзным лицом. Объясняю, что я, де, туристка, но денег у меня не густо. Та показывает мне уютную, маленькую, даже излишне аккуратно обставленную, похожую на музей комнату. Договориться о цене не получается, поэтому, извиняясь, ухожу.
Она говорит мне вслед:
– Ну и куда Вы пойдёте? На ночь глядя!
Махаю рукой – эти же вопросы звучат в моей голове унисоном. Солнце уже касается верхушки одной из лесистых гор, и прохлада опускается на землю. Уныло бреду вниз. Не люблю ночь: темно и страшно. Телефон сел, сяду и я: опускаюсь на бревно рядом с дорогой и наконец вспоминаю про Любу – женщину, которую я встретила по пути сюда. Неподалёку мальчишки играют в футбол. Достаю оба свои телефона и начинаю операцию по перекладыванию симок из одного в другой, потому что во втором зарядка ещё есть. Звоню.
Люба быстро берёт трубку:
– Ой, а мы Вас потеряли!
– У меня телефон сел. И ещё я на ГЭС ходила.
Если Люба сейчас передумает меня ютить, то я не знаю, что буду делать. Объясняю, где нахожусь.
– Приходите, приходите к нам! Сейчас Вам надо идти направо, а я встречу! – радостно говорит она.
О-о-о! Хорошо-то как!
Ползу вдоль дороги, очумевшая от дневной жары и усталости. Справа и слева от неё полого поднимаются склоны, местами переходящие в горы. По дороге бредут коровы. Захожу в магазинчик, покупаю кефир и батон. Я такая голодная, что собираюсь съесть это прямо здесь, и в дверях магазина сталкиваюсь с Любой, которая бежит за продуктами. Говорю, что подожду её снаружи, где плюхаюсь на землю под ближайшей сосной, открываю кефир и кусаю батон… Люба, улыбаясь, забегает в магазин. Счастье – это «буты-ы-ылка кефира, полбатона»33…
Потом мы идём к дому её тёти: он стоит у самого подножия невысокой горы, за которую как раз сейчас плавно садится солнце. Поверхность горы покрыта деревьями и тропинками.
Тётя живёт здесь давно, сдавая номера приезжим, а Люба только собирается переезжать – они с мужем купили земельный участок и начали строить дом.
Она задаёт мне массу вопросов, первым из которых предсказуемо звучит: «А не страшно?». Говорю, что страшно, и если у неё есть муж, то вполне резонно сидеть рядом с ним, а не испытывать судьбу. Или ехать путешествовать вдвоём, на машине. Идеальный план! У меня же нет ни мужа, ни машины, ни плана.
