…Потом она идёт по обочине, волосы растрёпаны. Грязные от дорожной пыли босые ноги сбиты в кровь. Она не плачет, не помнит: идёт и идёт. Какая-то машина останавливается, водитель хочет подвезти её, но она, испуганно отшатнувшись, проходит мимо открытой двери. Машина уезжает.
Мне страшно снова её обнять. Если я обниму её – она вспомнит. Нет исцеления без боли, а я не хочу причинять ей боль. Хотя… Постойте… «Нет исцеления без боли»… Что там говорил Джая про убеждения? Ведь это одно из них! Где ты, Джая?
Он идёт рядом и улыбается моему осознанию:
– Ну, наконец-то…
– Джая, что нужно сделать? Что? – задаю Ему вселенский и самый распространённый из человеческих вопросов.
– Пыщ-пыщ, вот что. Заменить её убеждение на другое. Например, что «иметь ребёнка без мужа возможно» и завершить эту ситуацию комфортным, наилучшим и наивысшим образом, – терпеливо и просто объясняет Он.
– Но это же не вернёт ей ребёнка, Джая! – кричу я в отчаянии.
– Это отменит программу, – поясняет Он, – что тоже немаловажно.
Ничего другого, похоже, всё равно не остаётся.
– А как это сделать, Джая? – спрашиваю Его.
– Просто дай своё согласие, – отвечает Он. – Я сделаю. Согласна?
– Да, – отвечаю я. – Но у меня остались вопросы!
– Задавай, но не мне, – и Он показывает рукой куда-то вверх.
Я думаю о Вселенной и о своих вопросах: «Почему Создатель забирает всё, что любишь безусловной любовью?». Через несколько секунд голос в моей голове говорит:
– Не всё, – и это не Джая.
– Не всё? – я начинаю горячиться: вижу, как потеря ребёнка закрыла для той женщины возможность любить безусловно без страха потери. – За что Ты забрал его? Почему? Она так сильно и нежно его любила…
– Его время закончилось.
– Почему тогда Ты не забрал её вместе с ним?
– Её время ещё не закончилось.
Очень мило…
– Зачем тогда всё это было? – спрашиваю, стараясь сдерживать себя – как-никак с Богом разговариваю.
– Чтобы вы оба познали безусловную любовь, – отвечает мне кто-то мыслями в моей же голове.
– Но она теперь никогда! никогда не станет любить так! из страха потерять! Ведь Ты же всё забираешь, стоит полюбить это всем сердцем!
– Не всё, – слышу я спокойный ответ и перед внутренним взором появляется кошка, которая нежно вылизывает своих котят языком: те щурятся от удовольствия и зевают, демонстрируя миниатюрные розовые язычки.
Кошка любит своих детей безусловно, не парясь. И, конечно, Бог не забирает их всех из-за этой любви.
– Джая, но ведь это невыносимо больно – терять своего ребёнка! – я пытаюсь передать всю степень этого ужаса, обращаясь уже к своему Ангелу.
– Эти души ещё встретятся, – отвечает мне Он. – Вам дадут возможность встретиться снова, в другой жизни, и ты поймёшь, что душа твоего ребёнка жива, что она бессмертна и на надо бояться любить безусловной любовью из страха, что опять потеряешь это. Нельзя потерять то, что вечно. Души не умирают.
На этих словах я и просыпаюсь. Ну и сон… Хорошо, что осознанный – уже что-то!
Утро встречает меня бодрым холодком и свежестью.
Одеваюсь, спускаюсь вниз. На улице прохладно: солнце только-только начинает отогревать окрестности, вокруг лежит роса. Как это здорово, что я спала не в палатке сегодня… Мимо меня по верху узкого деревянного забора проходит беременная трёхцветная кошка: удивительным образом сохраняя равновесие и покачивая тяжёлым круглым брюхом, она как будто напоминает мне про нынешний сон.
Люба на летней кухне готовит бутерброды, шумит закипающий на плите чайник.
– Сейчас приедет мой муж. Мы едем в Горно-Алтайск, по делам, – говорит она.
– Куда? – я так удивлена, что не могу поверить.
Нет, ну надо же! Это как нужно умудриться так подстроить, дорогая Вселенная? Антон, мой будущий напарник, сейчас как раз в Горно-Алтайске! Люба соглашается подвезти меня.
…Приезжает Любин муж. Прощаюсь с Антониной, идём с Любой к машине. Её муж не ожидает, что везёт до Горно-Алтайска кого-то ещё, но молча соглашается. Едем. Утешаю себя тем, что изо всех сил старалась отговорить Любу от автостопа, а то ещё рванёт, порушит семейный уклад этим сумасшествием. Заезжаем в деревню, забираем от родителей их маленькую дочку: она забавная.
– Смотри, папа! – говорит она, вытаскивая жвачку изо рта.
Люба замечает:
– Я же просила бабушку не покупать тебе жевачек! Они вредные!
Люба раньше работала медицинским врачом, что чувствуется.
– А это – опытная жевачка, – отвечает девочка, – потому что её жуёшь, жуёшь… А потом она как конфета растворяется! Раз! И её нету! Нету никакой жевачки!
Улыбаюсь. Звоню Антону. С третьего раза дозваниваюсь: он сидит в кафе, заряжает телефон. Договариваемся о встрече.
Люба поворачивается ко мне:
– А что хоть за напарника ты себе нашла?
– Не знаю, – отвечаю ей, пожимая плечами: – Я его ни разу не видела.
Совершенно потрясённая, она округляет глаза и говорит мужу:
– Слышал? Едет неизвестно к кому и куда! Даже не видела ни разу.
Муж молча смотрит на неё выразительным взглядом. Как я его понимаю. Любочка, сидите дома. Пожалуйста! Котлеты по-киевски!
