– Издалека даже лучше видно, – утешает меня девушка, сидящая в храме и продающая церковные атрибуты: она ловко сгребает монеты в коробочку прекрасно наманикюренными руками. Другая женщина в это время ходит, тушит и забирает свечки, которые едва успели прогореть до середины.
Потом я иду по дороге, именуемой «Козья тропа» – это ещё одна дорога к ГЭС, проходящая по краю горы Бишпек. Здесь, с высоты птичьего полёта, открывается грандиознейший вид на Катунь. Слепящее солнце отражается в её бирюзовой воде, в светлых скалистых берегах напротив, подсвечивает белыми пятнами редкие облака. Наматываю на голову парео.
В одном месте видно, как мутная широкая бирюзовая Катунь поглощает изумрудную, впадающую в неё реку Чемал: течения разного цвета перемешиваются не сразу.
Сама тропа каменистая, кое-где просвечивает оголёнными корнями деревьев; поднимается то вверх, то вниз.
Путешествие – это не удовольствие, а аскеза.
Посмотрев на ГЭС с другого ракурса, возвращаюсь к музею – там я скидываю ботинки и блаженно перебираюсь в шлёпанцы. Мужики ещё не закончили ремонт, но Тамара Петровна – так зовут экскурсовода – ведёт меня в один из двух айылов.
Айыл – это традиционное алтайское строение шестигранной формы. Цифра «6» имеет для алтайцев особое значение32. Крыша покрыта корой лиственницы, которая не поддаётся гниению.
Нельзя наступать на порог или держаться за косяк двери, – дверь тоже считается священной. Проём двери сделан так, что любой входящий гость поневоле кланяется и таким образом выражает своё почтение матери-очагу-хранительнице жизни, независимо от сана, богатства, силы или бедности; таким образом усмиряется высокомерие и излишняя гордость сильных мира сего.
В центре айыла стоит таган-треножник, на котором висит большой чугунный казан. К огню алтайцы относятся с особым почтением, и с ним связано много обычаев. Например, нельзя лить в огонь воду, ворошить золу или сжигать в нём мусор.
Тамара Петровна имеет вид домашний и деревенский: среднего телосложения, спокойная, мягкая и размеренная в разговоре. Дужка очков, имеющих толстые стёкла, поломана и потому притянута резинкой. Она – коренная алтайка, учительница русского языка. На голове – дачная белая панама. Вокруг нас бегают её внучка и внук: девочке на вид лет семь, парнишке – девять. Играют в догонялки, а потом в прятки.
Мы заходим в айыл, дети забегают тоже.
– Вас буду фотать, – предлагает мне Тамара Петровна.
– Нет, – сопротивляюсь я, не отдавая фотоаппарат.
– А чо нет-то? На фоне очага.
– Я не в форме, – начинаю смеяться. – Можно лучше я – Вас?
– Не-е-е! – эмоционально отвечает мне Тамара Петровна, отмахиваясь руками. – Без костюма не надо. Русские люди в любой форме красиво выходят. Хоть что оденут – для них идёт. Это нам что ни одень – всё не идёт – то коротко, то узко.
– Мне сказали, что все алтайцы очень красивые люди. Не соврали, – говорю я искренний комплимент.
– Нам обязательно надо что-то «такое» одевать… А вам: хоть коротко одень, хоть длинно одень, хоть узко одень… всё подходит, ага, – настаивает на своём Тамара Петровна.
Рассказывает, как однажды в музей приехала делегация, и тогда она надела алтайский национальный костюм, с шапкой и чегедеком. Чегедек – это нарядная длиннополая безрукавка замужних женщин. Праздничная алтайская одежда очень красива, функциональна и сшита со вкусом. Разглядываю тот снимок в газетной вырезке.
Потом Тамара Петровна начинает экскурсию:
– Ну вот этот айыл конкретно назвали Айыл Мира, Дружбы, Согласия. Потому что мы в республике проживаем, где пятьдесят разных национальностей и четыре большие веры: буддистская, алтайская вера, православная, исламско-мусульманская… там уголки оформлены. Вот эти четыре стола – полностью подарки: про Рериха… писатели-сказители Горного Алтая… археология. Иди, смотри, иди… Фотай…
Вдоль стен стоят столы, на которых лежат книги и всякие предметы. На стенах висят картины, фотографии, шкуры животных и даже настоящий шаманский бубен. Моё внимание привлекает газетная вырезка.
– Ледяная принцесса! Слышала про неё! – восклицаю я, показывая рукой.
Здесь целая экспозиция – нарисована схема кургана, где её нашли; есть рисунки татуировок и иллюстрации костюма, в котором она была захоронена.
– Вот это курган, в котором она была, – маленькой указкой Тамара Петровна показывает мне на картинки. – Вот в таком одеянии она была. Вот в таком долблёном гробу лежала. Сейчас она в Горно-Алтайском республиканском музее лежит. Из Новосибирска её перевезли туда. И вот какая у неё была шапка. Кожаная. Высокая. В эту высокую часть она ложила стрелы от лука. А вот где безрукавная часть руки, вот тут… – Тамара Петровна показывает на плечо, – у неё были татуировки, вот эти. Вот так они выглядят, эти татуировки, – и она показывает картинки диковинных фантастических зверей.
Одета Принцесса была красиво: просторная шёлковая рубаха, бело-красная шерстяная юбка, плетёный пояс с кистями и длинные белые войлочные чулки с аппликациями. Вместе с Принцессой захоронили шесть коней и множество вещей.
